— Возможно, я надеюсь на лучшее, — тихо окликнула его Джиневра, ткнув в эти названия. — Но мне кажется, стоит поискать мальчиков по этим адресам, хотя бы убедиться, что их там нет.
— Мне срочно нужно написать письмо Ванессе Дэшвуд! — Альфард запустил руки в волосы, мрачно глядя в дневник. — Значит, Дамблдор?
— Исчез бесследно прямо из зала суда, — меланхолично ответила Джиневра. — По объективным данным мёртв. Оставь в покое свои кудри! Я сама напишу Ванессе.
— Спасибо! — согласился Альфард и рухнул в ближайшее кресло. Неверяще помотав головой, он хрипло спросил: — Что за кретинское пророчество?
— А вот это правильный вопрос, милый! Подожди, напишу письмо и поговорим.
***
Альфард кивнул, сказал, что тотчас вернётся и спешно переместился в собственный кабинет, который издавна располагался неподалёку от кабинета главы рода, но большей частью пустовал, так как хозяин игнорировал наличие оного.
Каково же было удивление Альфа, когда в пустующем кабинете обнаружился отец, нетерпеливыми движениями палочки передвигающий громоздкий стол к окну, а новое кресло, в котором легко можно было узнать любимое кресло отца, тихонечко ползло к окну, чтобы завершить экспозицию.
— Что ты тут делаешь, папа? — поразился Альфард.
— Не догадываешься? — хитро усмехнулся Финеас Найджелус Блэк с единственного «портрета» — на самом деле это был здоровенный пейзаж во всю стену, с изображением лисьей охоты принца Джона.
На картине, кроме векового леса на заднем плане, хмурого неба в сизых облаках и огромной, покрытой кочками, поляны перед ним, единственным ярким пятном выделялась женщина в красном на вороном жеребце, в стремительном галопе стремящейся скрыться на лесной тропинке. Да белая в пятнах борзая, следующая за всадницей. Ни лица леди, ни очертаний фигуры толком рассмотреть не получалось, но чувство, что она прекрасна, не оставляло смотрящего на пейзаж.
Сейчас же с краю поляны с удобствами устроился дед Финеас, не поленившийся переместиться на пейзаж вместе с шикарным ковром и удобным диваном.
— О, Альфард! — «заметил» его отец, поспешивший усесться за стол. — Я тут… темно в моём кабинете, понимаешь? Вот прикидываю, куда бы переехать. Ты же всё равно тут не появляешься.
— Темно?.. Мне кажется, ты уже переехал! О, это же твой стол! А где же теперь мой?
Поллукс кашлянул, поглядев за его спину и Альфард стремительно обернулся. Все шкафы из отцовского кабинета как-то незаметно и тихо материализовались, расставлялись вдоль стен, как школьники на торжественном утреннике. Еще и пихали друг друга, если какой-нибудь более молодой шкаф пытался занять не своё место.
— Это из-за тётушки Фелии? — вдруг догадался Альфард, недоумение которого стремительно сменялось желанием расхохотаться. — Дай угадаю. Плевок малыша она не простила?
Поллукс только поморщился и развёл руками.
— Она не простила перекраски своего шиньона в перламутрово-розовый цвет, — просветил потомка бывший директор Хогвартса с «портрета». — Я тоже не заметил, как это произошло, не спрашивай. Возможно, плевок был активатором, а это её натуральный цвет. Ещё ведь и заплатки на мантии проявились. Но уточнить не получилось, Фелия обезумела и вопит сейчас как банши.
Поллукс поморщился и кивнул, указывая на свои уши.
— Если я оглохну навсегда, я просто спалю тот кабинет к драной мантикоре вместе со всеми портретами!
— Но-но, попрошу! — возмутился Финеас Найджелус. — И вообще, я считаю так. Раз чудовище Блэков это заварило, то пусть само убирает последствия. Где он, кстати?
— В замке, — поморщился Поллукс, указывая на шар, появившийся на столе вместе с сотней других безделушек. — Здоров и не испуган.
Шар, созданный специально для присмотра за надеждой рода, доставил всем немало беспокойства за последние дни. После того, как шаром заинтересовался Фини, тот напрочь перестал показывать картинку, вместо этого в нём теперь клубился разноцветный туман. Только чувства ребёнка и оказались доступными главе рода Блэк. Да два параметра - в замке или вне его находится ребёнок.