Фини остался доволен, бурча что-то подозрительно похожее на «нечего шпионить!». Впрочем, Поллукс с извиняющейся улыбкой заверял всех, что ему это просто послышалось. Мол, мальчик сам не понял, что натворил. Альфард же предполагал влияние на неокрепшую психику сына племянников, в большей мере Сириуса, в меньшей — молчуна Регулуса. Да, пожалуй, ещё племянницы Беллатрикс. Та подарила ребёнку сквозное зеркальце и находила время пообщаться с ним время от времени.
Альфард не пресекал ни то, ни другое влияние. По его мнению, дети только сплочённее становились после появления Финеаса в семье, а это куда важнее мелких хулиганств, свойственных всем мальчишкам. Всем здоровым мальчишкам. Совсем недавно он и мечтать не мог о таком для Фини. Так пусть будет счастлив и беззаботен, пока позволяют.
На «портрете-пейзаже» показались ещё несколько предков, некоторые с супругами, но были и одинокие Блэки. Поглядев на Поллукса, они призвали себе кресла, диванчики, софы и кушетки, а под ноги стелили разномастные ковры, пледы и шкуры. Пикник среди лисьей охоты принимал угрожающие масштабы.
— Мы решили прогуляться! — воскликнула самая решительная на вид дама, Урсула Блэк, в девичестве Флинт. — А тут славно, свежий воздух, много света… Поль, милый, я полностью одобряю твой новый кабинет. Разве что ковра на полу не хватает.
— Шкур, — не согласился с ней Сириус Первый Блэк. — Хотя бы перед камином.
Альфард помотал головой, приходя в себя.
— Довольно, — воскликнул он. — Отец, я не против, забирай мой кабинет с картиной «Охоты» вместе. Только ради Мерлина ответь, куда делся мой стол. Там у меня осталась важная штука. Это… впрочем, пока не могу сказать, — метнул он взгляд на портрет.
— Поллукс! — ворвалась в новый кабинет главы рода Ирма Блэк. — Что происходит? Твой кабинет распахнут настежь, портреты опустели, а единственная оставшаяся леди Фелия заикается и мелет какую-то чушь. Кроме того, оттуда пропало… — она растеряно огляделось и более спокойно добавила: — всё это. Ты переехал?
— Понял, что пора сменить обстановку, — благодушно покивал Поллукс. — Милая, как считаешь, если софу я поставлю к той стенке…
— Что делает Фелия? — вскричала Урсула Блэк с портрета.
Ирма покачала головой и чмокнула сына в плечо, проходя мимо него к софе.
— Пытается сочинить речь, чтобы оправдаться перед великим лордом, — сокрушённо ответила она установившимся на неё предкам. — Я ума не приложу, кто потребовал с этой леди извинений. Вам что-то известно?
— Я всё видела! — на полотне «Охоты» появилась незамужняя Элладора Блэк и с размаху плюхнулась на софу Сириуса-Первого, обмахиваясь веером из кожи гарпий. — Вы рано ушли.
Оказалось, малыш Фини Блэк, вернулся в бывший кабинет деда, вскоре после того, как Поллукс оттуда сбежал. Вернулся не один, а с книзлом Андромеды под мышкой. И с порога крикнул:
— Тихо! Ты кошку пугаешь!
Книзл не выглядел ни капли испуганным, тряпочкой вися на руке малыша, но портретная леди Филия осеклась и замолчала.
Фини оглядел опустевшую комнату, хмуро зыркнул на портрет Фелии, прижимающей к груди дрожащие руки, и вздохнул:
— Чего раскричались? Мама вас прокляла что ли? — он прижал к своему боку равнодушного книзла и погладил по голове свободной рукой. — Кошка в порядке, другие все тоже, даже монстры. Значит, вас. Хотите, расколдую?
Фелия судорожно дёрнулась и замотала головой, дар речи к ней так и не вернулся.
— Да я легонько, — успокоил её мальчик, ласково улыбаясь и внимательно оглядывая портрет. Только книзла поудобнее перехватил.
Фелия упала на колени, молитвенно сложив руки.
Фини опять вздохнул:
— Что? Вам там грустно? Или холодно? — он нахмурился, а потом просиял. — Вы, конечно, не извинились, что плохими словами называли дедушку, но Сириус говорит, что великие лорды всегда велико… ушные, да. И не сердятся, и ещё дарят подарки своим подда… пным. Я тоже велико… ушный. Нарисую вам хорошие подарки. Эй, пёрышко!
А потом Элладора, спрятавшаяся за высоким креслом своего портрета, увидела, как в воздухе появилось красивое цветастое перо и поплыло к картине Фелии. Через несколько секунд от действий легко скользящего по картине пёрышка леди Фелия обзавелась чудовищно большими рукавицами с белым мехом и ковром-самолётом под креслом и её коленями. Она тут же взмыла в воздух на подарке велико-ушного лорда и хаотично заметалась по портрету.
— Здорово? — с сомнением спросил её Фини, придерживая книзла обеими руками. — Помашите рукой, если хотите спуститься.