К примеру, заказал и носил такие же чернёные платиновые кольца в правом ухе — важные артефакты от легилименции и прочих неприятных чар, кожаные наручи на запястьях с кучей серебристых заклёпок — вшитые артефакты весьма специфического свойства, по паре браслетов на предплечьях, тоже весьма продуманных и ставших жизненно необходимыми с лично доработанными функциями. И волосы отращивал и так же, как дядька убирал в низкий хвост. В юности смотрелось так себе, несмотря на мощную мускулатуру и симпатичную внешность, а когда к тридцати годам заматерел и возмужал, выглядело всё вместе хоть куда. Образ «плохого мальчика» очень нравился девочкам. И менять его со временем Ивану стало тупо лень. Привык уже к такому себе. Да и нравилось казаться опасным и тёмным магом, хотя и светлым Ивана в полной мере назвать было нельзя. Стихийники — особая каста.
Впрочем, сколько он встречал стихийников на своём пути, все они выглядели весьма экстравагантно, да и татуировок на каждом было достаточно. Так что, возможно, не только восхищение дядькой привело к такому результату в его имидже. Или дядька Григорий тоже был стихийником, хотя никаких сведений об этом Иван не нашёл.
Для Хогвартса менять свою внешность он нужным не посчитал. Выглядеть солидным и скучным, вроде родного брата Алекса, примерного семьянина, Иван никогда не стремился. А с образом харизматичного бродяги он свыкся не только душой, но и всей сутью. И повоевать успел в горячих точках, и пережить несколько опасных приключений в разных странах.
«Адреналиновый наркоман, — приласкал его братец однажды. — Изволь на ужин надеть приличный костюм или мантию. Моя жена и дети заслуживают уважительного отношения». Тогда Иван проникся, влез в белую рубаху и пиджак с брюками, но наотрез отказался надевать галстук и узкие, жмущие нещадно туфли, оставшись в грубых ботинках под иллюзией тех самых туфель. Невестка и племянники были ему рады, Алекс, несмотря на его «приличный» прикид, продолжал хмуриться, а Иван весь вечер ощущал себя не в своей тарелке. Поэтому он был весьма редким гостем в семье брата, предпочитая общаться через сов в случаях крайней необходимости.
Он надеялся, что в Хогвартсе его потерпят таким, как есть. И даже татуировки скрывать не счёл нужным — давно уже не применял маскировку. Незачем стало, когда решил жить сам по себе, вдали от семьи.
В Хогвартс Ивана пригласили не просто так: оказалось, в английской школе волшебства не только нет дисциплины по стихийной магии, но даже не проводят проверки на наличие оной у детей в двенадцать-тринадцать лет. И так бы и оставалось, но среди студентов оказалось как минимум двое стихийников, что выяснилось каким-то экстремальным образом — подробностей ему не рассказали. Похоже, директор Робертс озаботился проблемой стихийников и обратился в Дурмстранг, где ему и порекомендовали Ивана, как одного из лучших своих выпускников.
Недавно почивший отец лишил его наследства, но хоть не выгнал из рода. Всё материальное достояние семьи отошло старшему брату. Иван отнёсся к этой беде философски — Алексу нужнее с его растущим семейством. А Иван Долохова давно смирился с жёсткой позицией отца ко всему, что делал и чем увлекался младший отпрыск.
Иван рано начал зарабатывать себе на жизнь — задуманный образ жизни поначалу требовал немалых вливаний чеканной монеты, брался за любую работу, не чурался ничем, преследуя свои цели. Это уже позже, уйдя из дома и получив степень мастера в стихийной магии на волне дикого упрямства и упорства, он много лет обогащался благодаря своему дару и постепенно растущей репутации.
Стихийников рождалось мало, обученных стихийников было ещё меньше, мастеров же можно было пересчитать по пальцам одной руки. А квалифицированные услуги стихийников требовались многим. Шутка ли — возвести, к примеру, плотину, используя силу водопада — его последняя кропотливая работа. Заплатили хорошо по всем меркам. Накопленных средств у Ивана, слава Мерлину и его гарему, теперь вполне хватило бы на безбедное существование в течение десятка лет, и даже на небольшие излишества.
Своего дома он пока не имел, хотя средств на собственное жилище — и даже не слишком скромное — хватило бы. Но ведя практически кочевой образ жизни, не считал нужным торопиться загонять себя в почтенные домовладельцы. Иван считал себя достаточно неприхотливым — как в еде, так и в условиях проживания. Ко многим благам мира он был совершенно равнодушен. С одинаковым удовольствием ночевал в палатке, на голой земле или перебивался по гостиницам и съёмным комнатам, а если его ночи скрашивала какая-нибудь милашка, получал удовольствие вдвойне. Но всё же Иван был тронут приглашением Антонина, отнёсшегося к нему куда теплее, чем родной братец.