Одна женщина из посёлка подбежала к ним, уговаривая посмотреть детей. И Эрнест велел им оставаться с тяжёлыми больными, которых пытались спасти, а сам отправился с той женщиной. Вернувшись спустя несколько минут, он заверил, что дети в порядке и вполне могут подождать до утра. А им в первую очередь нужно было спасти совсем плохих двух стариков и трёх женщин, которых принесли в целительскую палатку.
Эрнест ошибся, приняв брюшной тиф у детей за лёгкое отравление. В воде были найдены токсины, которые удалось нейтрализовать. Казалось, что картина внезапного мора абсолютно ясна. Утром бригада в полном составе, успешно спасшая за ночь четверых тяжёлых взрослых и преодолев зачатки болезни ещё у полудюжины женщин и мужчин, угрюмо стояла над семью детскими трупами, выложенными рядком перед наскоро выкопанной общей могилой. Поппи запомнилась самая маленькая девочка лет трёх, над которой безутешно рыдала та самая женщина, что звала их к детям. Родители остальных стояли молча. В их глазах читалась только усталость и обречённое смирение. Как бы ни старались бригады целителей, смертность местного населения, особенно детская, продолжала оставаться удручающе высокой.
Выяснилось, что сердобольные мамаши, которым местный шаман велел не давать детям еды, обрадовались диагнозу целителя Миллера, напоили и накормили голодных малышей абрикосами и другими фруктами. Из девяти ребят к утру выжили только двое — они чувствовали себя хуже остальных и не смогли есть. Этих двоих магам удалось спасти.
Поппи подошла к Эрнесту, умоляя осмотреть остальных подростков и детей посёлка, которые не считались заболевшими. И злой муж ей тихо прошипел, чтобы не лезла, куда не просят, и утопал в целительскую палатку. Ему ещё нужно было написать отчёт. Целители и две стажёрки отправились вслед за Миллером, как и двое охранников. Один остался подле Поппи.
— Алекс, — обратилась к нему Поппи с самым спокойным и уверенным видом. — Целитель Миллер велел мне осмотреть остальных детей. Он хочет убедиться, что остальные дети здоровы. Вы не могли бы объяснить это людям?
Она воспользовалась тем, что муж говорил с ней тихо и по-немецки, которым никто из целителей и охраны не владел.
Зато охрана, в основном, набиралась из местных, служа зачастую гидами. Они довольно бойко общались с другими аборигенами.
Алекс не стал возражать, подошёл к одной из женщин и сказал всего несколько слов на гортанном наречии. Та поглядела на Поппи внимательно, потом поманила за собой. Её привели в большую пещеру, где пол был устлан шкурами. Поппи увидела около двух десятков ребятишек от двух до пятнадцати лет, которые сидели кучками или поодиночке и таращили на неё испуганные глаза.
Поппи попросила женщину подводить ей детей по одному, и быстро накладывала диагностические заклинания. С каждым здоровым малышом ей было всё легче дышать. Но двум девочкам и трём мальчишкам она влила по паре флаконов укрепляющих зелий, а четырнадцатилетнему подростку пришлось споить костерост — тот упал с дерева и сломал руку и несколько рёбер. Ещё три флакона костероста она передала приведшей их женщине, объяснив через Алекса, как его следует принимать.
Женщина закивала ей, что всё поняла и поблагодарила взглядом.
— Её сын, — скупо пояснил ей Алекс.
Жители селения провожали целителей мрачными взглядами, лишь скупо поблагодарили, что спасли шамана и остальных.
Их вызвали на базу, где кроме палаток целителей имелся вполне приличный деревянный госпиталь на двадцать коек, куда привозили самых тяжёлых пациентов. Территория была окружена высоким частоколом, накрыта защитным куполом и кучей заклятий от магических тварей.
Руководство вызывало членов второй бригады по одному. Мужа держали долго. Он вылетел из кабинета начальства красный, злой и, ни слова никому не сказав, покинул дом начальства. Даже на Поппи не взглянул. В окно она видела, как он, на пару минут зайдя в их палатку, вышел оттуда с ружьём и, выйдя за периметр посёлка, аппарировал неизвестно куда.
Остальные целители выходили из кабинета более спокойные, но стажёрам ничего не сообщали. Девчонок-коллег вызывали первыми. Дафна вышла с кривой усмешкой, кивнула Кристи, сразу ушедшей в кабинет начальства, и неприязненно поглядела на Поппи, стоящую у окна.
— Командиром бригады назначили целителя Раймонда, — не скрывая злорадства, сообщила она. — Зарвался твой муженёк.
Поппи лишь пожала плечами. Она только надеялась, что Эрнест не наделает глупостей.
Наконец пришла её очередь. Войдя, плотно прикрыла дверь и почувствовала себя неуютно — стояла словно перед судьями. За длинным столом она увидела главного начальника, седовласого целителя Кристенсена и нескольких целителей из других бригад, с которыми не была знакома близко. С любопытством покосилась на Сметвика, о котором ходили легенды. Его третья бригада считалась лучшей. Муж часто нелестно отзывался об «этом грубом и нахальном костоломе», считая, что «проклятый англичанин» ― позёр и слава его дутая и совершенно незаслуженная. Но Поппи восхищалась гениальным целителем.