- Зачем это? - подозрительно спросила МакГонагалл.
- Если желаете, я сообщу это вам конфиденциально, - ухмыльнулся Рудольфус. - Или позже вы можете узнать у директора Дамблдора.
- Что ж, до конца урока осталось пятнадцать минут, и думаю, директор подождёт...
- Директор, может, подождёт, - закивал Рудольфус, непочтительно перебивая профессора. Глаза его смотрели холодно на декана гриффиндорцев, - а вот Попечительский совет не отличается сегодня терпением. Я уже не говорю о лорде Прюэтте.
- Л-лорд Прюэтт здесь? - голос МакГонагалл дрогнул. - Идите же, мисс Прюэтт. Вы же слышали, что вас зовут!
- Но мышь, - Санька поспешно сунула учебник в сумку. - Она сбежала, и я не знаю...
- Вы заставляете директора ждать, - сухо ответила декан.
Стараясь скрыть радость, Санька поспешила на выход. Рудольфус галантно распахнул перед ней дверь и ехидно улыбнулся:
- Прошу!
Она помнила дорогу к кабинету директора довольно смутно.
- Ты куда? - удивился префект, плотно прикрыв дверь в кабинет.
- А куда? Где директор? - она уже успела сделать несколько шагов в сторону лестниц, но теперь недоумённо остановилась.
- У себя, надо полагать. С целой толпой возмущённых попечителей.
Руди с нахальной улыбкой подошёл, взял её под руку и повёл в противоположную сторону.
- Тебя попросили меня позвать?
- Я сам вызвался. Только зачем спешить? У нас есть... Сколько сказала МакКошка? Пятнадцать минут? Вот и используем их с пользой.
- Руди! Ты просто так вытащил меня с урока? - восхитилась Санька.
- Почему просто так? - деланно возмутился префект. - А кто со мной поговорить хотел?
- Я хотела, но только не во время урока. И ещё - ты сказал, что мой отец в школе?
- Пока нет, но скоро прибудет, думается мне.
- Но ты сказал профессору...
- Только правду, если подумать, - Рудольфус ухмыльнулся, открывая дверь заброшенного класса. Несколько разломанных парт сиротливо стояли у стены.
- Ты нахал, Рудольфус! - радостно заявила Санька.
- А то! - Лестрейндж трансфигурировал парты в два удобных кресла. - Прошу, миледи!
Она залезла в большое кресло с ногами. Оно было таким мягким и удобным, что так и хотелось свернуться на нём в клубочек и просто полежать, ни о чём не думая.
- Кажется, я перестарался, - хмыкнул префект. - Открой глаза и объясни мне суть своей загадочной записки, или я превращу это мягкое кресло в жёсткий стул.
- Ты не будешь таким жестоким, я уверена, - вздохнула Санька, чуть-чуть распрямляясь. Разговаривать о серьёзном не хотелось совсем.
- Итак?
- У меня вопрос.
- Я внимательно слушаю!
- Почему ты не рассказал мне, что спас меня от Уизли на Астрономической башне?
Руди помрачнел и глубоко вздохнул:
- Не мог. Что ты помнишь? И почему спрашиваешь только сейчас, если помнишь?
- А я только сегодня вспомнила, - Санька поморщилась - обсуждать это с Руди оказалось не лучшей идеей, на душе стало неприятно и тоскливо. - Не мог - почему?
Он покачал головой. Лицо стало напряжённым:
- И сейчас не могу. Прости.
Она даже выпрямилась, нормально садясь на кресле и глядя на него во все глаза:
- Непреложный Обет? Кто? Директор? Не говори, если не можешь! Я вспомнила всё - и Обливиэйт, и как вы меня несли. Наверное, я неправильно выразилась. Я не спросить хотела, а поблагодарить тебя и Беллатрикс. Ведь если бы не вы...
- А Рабастана? - он платком вытер кровь, выступившую из носа, и поморщился.
- Это из-за Обета? - испугалась Санька. - Не говори ничего! И Рабастану я тоже благодарна. Ты передашь ему?
- Может, стоит сделать это лично? - улыбнулся он. - Бель я сам скажу, а вот брат с некоторых пор меня избегает.
- Но почему?
- Лучше скажи, если был Обливиэйт, то кто его снял?
Ей было гораздо интересней, почему поссорились братья, но пришлось выкинуть из головы Басти хотя бы на время.
- Никто. Возможно, он сам слетел. Целитель сказал, что магия едва меня не покинула, а потом вернулась обратно. Может, поэтому? Ты же знаешь, что я снова была в Больничном крыле?
- Не знает только ленивый, - хмыкнул Лестрейндж. Кровь из носа у него больше не шла. - Я счастлив, что ты выжила. Ты знаешь, от этих подлых силков погибло немало народу.
Она кивнула и некоторое время молчала, собираясь с мыслями.
- А что было тогда, перед матчем, помнишь? Когда ты заставил меня раздеться.
Санька с удивлением и толикой злорадства увидела, как смутился Рудольфус.
- Надо было найти на тебе что-то, что заставляло быть такой доверчивой, - медленно ответил он.
- Кому надо?
- Ты же сама сказала, что я твой друг.
- Ага, позавчера.
- Санни!
- Что, Руди? Тоже Обет?
- Тебе ничего не скажет его имя. И не спрашивай, я не стану его называть. Разве ты не рада, что жуткое колечко с тебя сняли?