Миллера ещё бесило, что Сметвик везде таскает с собой какого-то писаку, который не только ведёт съёмку на колдокамеру всех уникальных случаев, но и отсылает материалы в медицинский вестник. Сам Эрнест не терпел никаких посторонних в своей работе, с трудом мирясь с тройкой боевиков, считая, что целители его бригады сами способны себя защитить и от агрессивных аборигенов, и от опасной флоры или фауны.
На Поппи воззрились семь пар глаз с видом спокойным, но весьма серьёзным. Впору было поёжиться от такого внимания, но стояла она ровно. Перед главным она увидела пухлую папку, которую тот неторопливо просматривал, заставив её почти не дышать в ожидании уготованной ей участи. Видимо, Кристенсен рассматривал её дело, и Поппи лишь подивилась, что оно такое пухлое на вид. Она и не подозревала, что за стажёрами ведётся такое пристальное наблюдение.
— Стажёр Миллер, — обратился к ней наконец главный. — Я не буду вас мучить расспросами о несчастном случае, мы успели всё увидеть в думосборе от других членов бригады. О решениях насчёт остальных вас уведомит супруг, если захочет. Нам совершенно очевидно, что с тех пор, как вы поженились, вторая бригада стала работать хуже, не смотрите так, вас никто не обвиняет. Но мы вынуждены просить вас либо уехать домой и проходить остаток стажировки в Мунго или в германском Швелле, либо перейти в другую бригаду, если старшие согласятся взять вас к себе.
— Я хочу остаться! — тут же воскликнула Поппи. — Вы недовольны моей стажировкой? В чём?
— Сколько страсти, стажёр! — скривился Кристенсен. — Нареканий к вам нет, напротив… Но бригады сейчас полностью укомплектованы…
— Я возьму её! — пророкотал Сметвик, перебив главного. — Поппи, да? Иди отсыпайся, девочка. Выступаем в ночь. Маркус, хорош всех стращать, заканчивай балаган!
Кристенсен поморщился недовольно, но кивнул ей, мол, можешь идти.
Поппи вышла на ватных ногах, не веря своему счастью. Её чуть было не отправили домой. Что её перевели в третью бригаду ― не слишком расстроило. У неё не было особых причин держаться за бригаду мужа. Что там что там одна и та же работа.
Муж вернулся поздно вечером, когда Поппи спешно собиралась на дежурство. Забежавший днём мальчишка-стажёр из бригады Сметвика сообщил ей время и посоветовал не опаздывать. При этом он улыбнулся ей и лукаво подмигнул.
Эрнест пришёл в ярость, узнав о её переводе, закатил безобразную истерику, и она едва не опоздала, взвинченная и несчастная.
С новой бригадой внезапно оказалось всё иначе. Первое, что поразило Поппи — это единство команды. Трое целителей и трое стажёров обожали своего старшего и не скрывали этого. На привалах целители шутили, негромко подтрунивали друг над другом, охотно объясняли стажёрам их ошибки или хвалили за находчивость. Садились рядом с молодёжью, не считая это зазорным, было и ещё множество других мелочей. Задавал тон, конечно, Сметвик, который не стеснялся грубых выражений, частенько рычал, и больше ругал, чем хвалил. Но рядом с ним было спокойно и как будто безопасно. С Миллером и его бригадой Поппи всегда была настороже, и только в третьей бригаде поняла, в каком напряжении существовала до этого.
А ещё Сметвик приветствовал любую инициативу, всегда давал возможность перекусить и нормально отдохнуть хоть немного. И умудрялся находить очень славные места для ночёвки, если выдавалась такая возможность. Стажёры Бен и Натан как-то сразу взяли шефство над Поппи, отчего она вдруг почувствовала себя младшей сестрёнкой. А коротко стриженная Лизхен обрадовалась, что может с Поппи спокойно болтать на немецком. И встретила её в бригаде радостным: «Ну наконец-то я не одна!».
Целители Крэйг, Дарнелл и Саймон Вигг тоже никакого негатива не высказали, поглядев сочувственно и доброжелательно.
— Держись, малышка, — сказал ей Саймон Вигг. — Тебя ждёт посвящение.
О чём он говорил Поппи поняла на первой же операции. Местного аборигена укусила ядовитая змея, которую тот всё же умудрился убить.
— Вперёд, Поппи, — велел ей Сметвик. — Покажи, на что ты способна.