И вся бригада преспокойно уселась кружком, всем видом показав, что помогать не собираются.
Такой свободы Миллер не давал никогда. Если и давал действовать самостоятельно, то всегда контролировал, помогал, либо поручал это кому-то из целителей.
Поппи не стала размышлять и давать волю чувствам, хоть и немного сердилась, что никто даже диагностику до неё не провёл, а вдруг парень погибнет от их промедления.
Действовала быстро, как сама разумела — сами виноваты, что бросили её на амбразуру. Определила змею, вспомнила всё о её яде и последствиях отравления. Обрадовалась, что в её аптечке есть нужное противоядие, но сначала быстренько провела анализ яда с клыков мёртвой змеи, чтобы не случилось ошибки. Споила парню нужные зелья, вытянула из раны яд, заклинанием очистила от остатков яда кровь и обработала мазью ранку, наложив идеальную повязку.
— Следующий вызов, — поглядев на артефакт, заявил Сметвик, когда она вернулась к бригаде, ожидая вердикта. — Выдвигаемся на счёт три.
Никто ничего не сказал по поводу её лечения, только Бенджамин украдкой показал ей большой палец, Натан широко улыбнулся, а Лизхен насмешливо подмигнула.
А потом выяснился большой минус, к которому Поппи оказалась не готова. Сметвик, как оказалось, терпеть не мог её супруга, и не стеснялся в выражении своей антипатии, с сожалением спрашивая её каждый раз: «И как тебя угораздило, девочка?!». Ещё хорошо, что не прилюдно.
И тем не менее его критика поначалу сильно обижала, заставляя вставать на защиту Эрнеста, с которым теперь Поппи виделась, хорошо если раз в месяц — их пребывание на базе очень редко совпадало. В глубине души Поппи радовалась — меньше шансов забеременеть. Да и истерика его не забылась, пусть муж потом очень искренне извинялся.
Работать со Сметвиком оказалось трудно, но интересно. Это и моментальное принятие решений, и масса удивительного опыта — Сметвика руководство ценило, уважало и доверяло самые опасные и безнадёжные случаи. Где они только не побывали, включая горячие точки. Сметвик работал, как одержимый, не щадя ни себя, ни членов своей бригады.
Однажды они даже спасли девчонку, угодившую в силки Майя, и о них написали в целительском вестнике. Спасали всей бригадой, но именно Сметвик в решительный момент придумал, как сохранить пациентке магию и жизнь. Всех их упомянули в той статье, подробно описав все этапы спасения и введения антидота. Патрик, их журналист, даже колдографии ключевых моментов сделал подробные. Это был всё же уникальный опыт, обычно спасти укушенных дьявольскими силками не удавалось, как ни старайся.
Эрнест, бригада которого в то время дежурила в госпитале, встретил её неласково. Поппи вернулась к нему на два дня, которые им всем дали на отдых и восстановление сил. Он заявился под утро отчуждённым и злым, бесцеремонно её разбудил и швырнул истрёпанный вестник, предложив полюбоваться на себя.
Пока Поппи знакомилась со статьёй, удивляясь, что она вышла так быстро и не понимая, что так взбесило супруга, Эрнест успел ополовинить бутыль виски и принялся орать, как он много и трудно работает, а про него ни разу не написали в этом «сраном» вестнике.
Она попыталась указать, что это был беспрецедентный случай, и что статья, возможно, поможет ещё спасти не одну жизнь, но вызвала лишь новый приступ ярости супруга. Оказалось, что она безрукая дура, которую Эрнест взял к себе в бригаду из жалости и всему научил, а она, неблагодарная, не ценила. И сбежала к его врагу при первой возможности.
Он ещё много чего орал обидного и гадкого, пока Поппи не усыпила его заклинанием, улучив момент. Она всё списала на огневиски и переутомление супруга, понимая, что в чём-то он прав. Эрнест был хорошим целителем, работал много и качественно. Жаль стало, что для него не нашлось ещё одного журналиста.
Наутро пришедший в себя Эрнест слёзно просил прощения, стоя на коленях, цепляясь за неё и уверяя, что безумно её любит, и просто поддался ревности, а ещё очень соскучился.
Поппи заверила, что простила, но затащить себя в койку не позволила, сославшись, что у неё женское недомогание. Интима от супруга не хотелось совершенно, а страх забеременеть только усилился. Это позже она узнала, что муж без неё не скучал. Утешительниц у него было много, от санитарок в госпитале до местных красавиц. По одной в каждом посёлке.
Удивительно, что Сметвик, порицая её супруга, ни разу не намекнул на его измены, хотя, скорее всего, знал о них, как и остальные. Сметвик же уговорил Поппи повременить с вхождением в род Миллера и с полным магическим браком, пока не вернутся в Европу. Простенький брачный ритуал, который провели в полевых условиях, Миллера устраивал, но муж упоминал не раз, что едва она забеременеет, они вернутся в его поместье и «всё сделают правильно» на родовом алтаре. Не слишком разбираясь в этих родовых вопросах, Поппи и не подозревала до уговоров Сметвика, что их брак какой-то не такой.