Работа в госпитале выматывала, ведь сюда привозили самых сложных пациентов. И редко когда палаты пустовали. После работы она наводила порядок в доме, чинила и чистила вещи мужа, покупала ему новую одежду, причём на собственные деньги. А вместо благодарности выслушивала постоянные упрёки, переживала вспышки необоснованной ревности, после которых он в слезах снова просил прощение.
Поппи терпела, сжав зубы, надеясь почему-то, что однажды всё наладится. Но время шло, а ничего не менялось. Последней каплей стал ребёнок, мальчик восьми лет, которого покусали силки Майя. Поппи примчалась в госпиталь, когда мальчику уже дали противоядие. И она стала свидетелем, как Эрнест, чья бригада дежурила в госпитале в этот день, сообщает убитым горем родителям, что шансов на спасение нет. И они просто продлевают мучения сына. Он предлагал усыпить малыша, чтобы тот не мучился. И почти уже уговорил.
Поппи схватила его за руку и отволокла в свой кабинет, навесив кучу заглушек. И пять минут орала, объясняя, какой он кретин, и что спасти ребёнка можно и нужно, и что Сметвик спас девочку не так давно.
До этого, так вышло, она никогда не повышала голос на мужа, хватало выдержки. А сегодня сорвалась. Эрнест неприятно улыбался на её крики, назвал влюблённой дурой, намекая на Сметвика, и заверил, что только кретины поверили в те сказки о спасении, но он знает массу реальных попыток спасения и все они с летальным исходом.
Мол, сам однажды сделал всё что мог, но его пациент всё равно умер. А потом предложил пойти и применить самостоятельно, раз она такая смелая, разрешённую в этом регионе в безнадёжных случаях «милосердную» Аваду Кедавру. После чего с гордым видом покинул госпиталь, заявив, что не собирается «подчиняться глупой бабе».
Поппи смертельно устала в этот день. Вместе с двумя целителями и проверенными санитарами они бились двенадцать часов за жизнь мальчишки. Спасти его удалось, но магия всё же покинула ребёнка. Что-то она сделала неправильно, что-то упустила.
Домой она вернулась под утро, вспоминая благодарные взгляды родителей. Те заверяли, что пусть будет сквибом, главное — жив. Но Поппи простить себя не могла. Пьяный муж встретил её глумливой улыбкой, он уже всё знал.
— Просто заткнись, — попросила его Поппи, мечтая оказаться в кровати и желательно в одиночестве.
Муж заткнуться не пожелал. Он начал орать, распаляя себя всё больше. Поппи слушала молча, магии в её резерве осталось на донышке, пыталась влить в ребёнка, даже понимая, что всё бесполезно. Поэтому даже усыпить сейчас благоверного не могла. И заглушки поставить даже не пыталась — становиться и самой сквибом не хотелось отчаянно. То, что визгливые крики мужа услышат соседи, волновало мало. А он припомнил ей всё, все её «прегрешения». А потом ударил Ступефаем, его резерв был полон.
Связав супругу магическими путами, Эрнест вознамерился стребовать с неё супружеский долг, которого уже год не получал. Считал, что ли? И тут же похолодела, вспомнив, что зелье Сметвика действует как раз год.
Эрнест лишил её одежды, попытался навалиться сверху, готовый к подвигам, а у Поппи из пальцев вдруг рвануло настоящее пламя. Не иначе на фоне стресса. Прибежавшие на истошные крики мужа дежурные целители сумели сбить пламя с катающегося по полу Миллера. Освободили Поппи и, пряча сочувствие в глазах, посоветовали ложиться спать, они, мол, всё сделают.
Развестись было до смешного просто: снять брачный браслет и провести короткий ритуал отречения при трёх свидетелях. Пригодился прощальный подарок Сметвика ещё раз. Поппи методично собрала все свои вещи в общей палатке и переехала жить в свой кабинет в госпитале.
Миллер медленно поправлялся, а узнав о разводе, разгромил палату и попытался добраться до Поппи. Санитары сумели его скрутить далеко не сразу. Сильный, гад, оказался. И палочку сумел выхватить у одного из целителей. Дверь в её кабинет-спальню снёс плечом. От его Круцио Поппи отходила потом больше суток и только радовалась, что это была не «милосердная» Авада.
Миллера приговорили к тюремному заключению на десять лет. Только из местного аналога тюрьмы — глубокой ямы, закрытой сверху решёткой — он умудрился бежать. Сам или помог кто — неизвестно.
Поппи в очередной раз предлагали уехать, но она заявила, что не собирается бросать работу. Что, если захочет, он её и в Англии найдёт, да и не будет она прятаться всю жизнь — сколько ей суждено прожить, столько и будет лечить своих пациентов. Главный выслушал её спокойно, и выставил возле госпиталя охрану.