— Заставили, — Билл жадно вгрызся в очередной пирожок.
— Каким образом заставили? — поднял брови дедуля Бойд. — Чтобы ткнула именно в тебя из всех мальчишек?
— Ну, не так… Я даже не знаю, почему она меня выбрала.
— Не знает он, — проворчал дед. — А зачем тебе знать? Или слова важнее? Выбрала — значит, ты ей нужен.
— Чтобы в ковене остаться, — покивал Билл упрямо.
— А чего же тогда Чарли не выбрала? — хмыкнул дедок. — Он, уж прости, и посимпатичнее тебя будет, и проще, и развесёлый малый. И семья его побогаче. А что ты умник среди своих дружков, она о том знать не могла.
— Вот и я гадаю, почему не он, — Билли жадно уполовинил ещё один пирожок — были они крохотные и хрустящие. — Или Корс тот же. Приоделся, гад. Цепи эти… И он симпатичнее Чарли.
— Не скажи, — не согласился дед. — Чарли — мужик хоть куда, породистый, наглый, но умный. А Корс смазливый мальчишка, в голове ветер, на уме бабы и любование собой — такие далеко не всем девушкам по вкусу. Твоя же невеста — бакалавр в одной из сложнейших наук. Красавица и умница — редкое сочетание.
— Ладно, а Хьюз? Тоже ведь умник. Или Уэбстер, он вообще её в ковен доставил.
— Доставил, её, положим, Хэйли, — дед выдавал всю информацию неспешно, подперев кулаком подбородок и с умилением глядя, как Билли сметает всё со стола. Только и гадать оставалось, откуда отец Дженни всё знает. — И разыскал её тоже Трой. Дэйв — слишком солдафон для девочки, исполнитель аккуратный, но довольно безынициативный. Середнячок — одним словом. Ни уму ни сердцу. А вот Хьюз парень непростой. И кажется мне, что пока она с тобой не поговорила, могла его и выбрать.
— Пока не поругалась со мной, — поправил его Билл хмуро.
— Вот именно, — покивал дедок хитро. — Хьюз на твоём фоне ей сразу скучным показался. А уж когда ребята ей про тебя порассказали, как детишек её спасал, так, думаю, на тебе окончательно определилась.
— Да кто бы про меня рассказал? — фыркнул Билл. — Там каждый сам за себя старался.
— А дружок твой, Глен Кроули на что? — усмехнулся дед. — Болтун и сильно за тебя радеет. Девчонка правильные вопросы задавала. Её только две вещи интересовали. Не подскажешь какие?
— Кроули мог, — завис над компотом из домашних яблок Билл. — Он и поздравил первым, чуть плечо мне не сломал. А вопросы… Сомневалась всё, что я по доброй воле в мужья себя предлагаю. Спрашивала ещё, нет ли у меня другой… Потом уже я спросил, как она девчонок не уберегла.
— И на одежду ей попенял, — покивал дедок. — Нет, Билли, ваш разговор не показатель, с тобой у неё всё пошло наперекосяк почти сразу. А остальных только о двух вещах спросила: добровольно ли себя предлагают, да что о детках её могут сказать. Кроули, уж прости, из вас самый честный, да ещё словоохотливый, и тобой восхищается с малолетства. Вот и думай, что Глен про детишек наговорил и про тебя. А про одежду твоя критика её задела. Вот и третий вопрос добавился внеплановый, для всех, кроме Кроули. И это был вопрос вовсе не про одежду, а про тебя, Билл.
— В каком смысле про меня? — удивился парень.
— Ей срочно захотелось узнать, гад ты нахальный или единственный, кто правду ей сказал, пусть и неприятную.
— Да я просто злился, — смутился Билл. — Не только ведь я, все на неё смотрели.
— И пусть бы смотрели, — покачал головой Бойд. — Красивая девушка — пир для глаз. Уж на что Лестрейнджи однолюбы, а всё равно могут поглядывать на других красоток, но отнюдь не с целью изменить своей паре, а чисто из эстетических соображений. Мне уже скоро сотня стукнет, так и то любуюсь. Это просто тебе захотелось присвоить девочку. Клиффорды всегда собственниками были, что отец твой, что дед, что прадед. Чисто драконы над золотом трепетали. Ты с этим борись, Билли, учись доверять супруге. Она уже сколько лет самостоятельно всего в жизни добивалась. Ричард тут кое-что узнавал про неё.
— И что же? — поторопил старика Билл, проникшись от упоминания своей родни. — Что узнал патрон?
— Мать твоей невесты рано ушла, болезненная была, хоть и красавица редкая, — дед Бойд погрустнел и смотрел куда-то вглубь себя, словно воочию видел то, о чём рассказывал. — Отец ещё раньше их покинул, тоже учёный, по опасным местам путешествовал. Воспитывал Пандору отчим, неплохой человек, но весь в науке. Девочка ему была не нужна, но долг по отношению к ней он худо-бедно исполнял. Она не голодала, учителя были самые лучшие, но никакого тепла или любви она от опекуна и близкого окружения не получала. Оставшись одна в пятнадцать лет, девочка блестяще закончила школу, потому что именно в учёбе и книгах находила стабильность в своей жизни — не предадут, не откажут, не сделают больно.