Теперь она догадалась, чьё имя он не хотел называть. Ну конечно, Тёмный Лорд. Кто же ещё! И ей сильно захотелось попросить его закатать левый рукав мантии. Но не стала. Опасно, пусть они и друзья.
- Разумеется, рада. Спасибо тебе большое. И тому, кто тебе это приказал. И можешь не объяснять, не буду лезть в твои секреты.
- Ты обиделась!
- Нет!
- Да, я же вижу. Хочешь, я... научу тебя не бояться метлы?
- Да ну тебя, Руди! Всё нормально. Пора уже идти к попечителям. Ты не знаешь, чего им от меня надо?
- Может, убедиться, что ты жива и здорова? Вставай, пора этим креслам вернуть прежний вид.
- Классное кресло! - Санька встала и с грустью смотрела на их превращение в сломанные парты. - В нём хочется сидеть и не вылезать.
- Понравилось? - лукаво улыбнулся Рудольфус. - У нас в замке такие стоят в комнате Рабастана.
Она вспыхнула:
- Зачем ты это сказал?
- Будешь в гостях, обязательно убедись.
- Сомневаюсь, что когда-нибудь...
- Тридцатого декабря. Вы приглашены к нам на приём, и лорд Прюэтт уже ответил согласием.
У неё даже ёкнуло внутри от неожиданности. Но Санька поспешила себя утешить - все друг друга приглашают, это ещё ничего не значит. И у Прюэттов тоже будет приём, на который приглашены Лестрейнджи. Возникла глупая мысль, должна ли она в ответ показать Басти свою комнату, которую ещё даже не видела? Может, и у неё там есть хорошее кресло? Щекам стало жарко.
- Я пойду первая, - быстро сказала она. - Урок, наверное, уже закончился.
Рудольфус понимающе улыбнулся, словно прочитал её мысли:
- Иди, конечно. И не дрейфь! Это просто попечители, и они на твоей стороне.
***
В кабинете директора она была уже во второй раз, только вот в первый раз ничего рассмотреть не успела. И почему ей казалось, что он маленький? Попечителей было много, как минимум человек пятнадцать, и всем нашлось место в креслах и на двух диванчиках. Отца не было. У самого окна занимала невысокий пуфик заплаканная Помона Спраут. У девушки сжалось сердце от её вида.
Директор сидел за своим столом и таинственно поблёскивал стёклами очков. Санька растерянно огляделась, узнала Нотта, стоящего сбоку, и даже встретилась с ним взглядом. Смотрит как через прицел, прямо как тогда, на балу. У того же Басти взгляд совсем другой, то горячий и волнующий, то спокойный и весёлый. И руки, сильные, но нежные, а у Нотта рука железная и такая же холодная. Интересно, скажи она так - и что бы он сделал? На месте бы горло перерезал, или предпочёл поджарить адским пламенем?
Невольное сравнение промелькнуло в голове за секунду, и она шагнула поближе к Робертсу, - по крайней мере, он закрывал её от взгляда Магнуса Нотта.
- А вот и мисс Прюэтт, - радостно сказал директор. - Скажи нам, дорогая девочка, как твоё самочувствие.
Санька кивнула:
- Спасибо, всё хорошо.
- Можно узнать, как вы чувствовали себя вчера? - холодный голос Нотта резанул по нервам.
Попечители негромко зароптали, а ответил, как ни странно, профессор Робертс:
- Сомневаюсь, что мисс Прюэтт помнит своё состояние. Такое и врагу не пожелаешь.
- Вы видели это сами, профессор? - поинтересовалась пожилая леди в высокой остроконечной шляпе.
- Да, миссис Эйвери.
- Тогда, может, и мы посмотрим? - предложил грузный старик, который сразу не понравился Саньке из-за неприятных водянистых глаз и всклокоченной седой бороды. - Альбус, у тебя же есть думосбор?
- Думаю, это лишнее. Вы все слышали целителя, - Альбус вздохнул. - Девочка пострадала, но это не повод рассматривать её мучения.
- Директор прав, - поддержал его мрачный Робертс. - Если я кому и покажу свои воспоминания, то, как и целитель, только её отцу.
Опять поднялся ропот, но Санька в него не вслушивалась. Щёки её пылали. Она вдруг прекрасно себе представила, в каком виде была в больничном крыле вчера. Её же постоянно обтирали, а значит, никакой одежды не было. И Робертс это видел? Она готова была провалиться сквозь землю. А последние слова её и вовсе добили. Покажут отцу? Хотелось встать на колени и умолять его это не делать.
- Девочка моя, - обратился к ней директор, - расскажи нам, как так получилось, что ты осталась в теплице одна, когда все вышли?
Этого вопроса она ждала и боялась. Но решила быть честной. Хотя бы ради Помоны, которую эти гады совсем затравили, судя по всему.
- Я плохо спала ночью. А в теплице было темно, и я сама не заметила, как задремала.
- Что это вы делали ночью, мисс? - прокаркала миссис Эйвери.
- Не думаю, что она должна отвечать на подобный вопрос, - вмешался Нотт.
- А я бы послушал, - хохотнул старик с водянистыми глазами.