Басти припомнил вдруг, как ревел, узнав, что тётушка Питера и Марго, Ребекка, погибла три года спустя после их замечательного лета. Руди сообщил тогда хмуро, что Ребекку съел дракон, но Басти ему не поверил. Лишь позже он узнал от Пита и Марго, ставших его друзьями, что дракон действительно был — мисс Аллен путешествовала по Румынии. Ребекка не стала пищей для дракона, а сгорела в его пламени, нарушив правила безопасности. Она сунулась на метле к дикому дракону, преследовавшему молодую самочку из заповедника. Драконологи сумели дикого прикончить и пустили на ингредиенты, но Ребекку было не вернуть. Несчастный случай — вздыхала хорошенькая Марго со слезами на глазах. Никто не ожидал появления «дикаря», прорвавшегося сквозь прореху в зачарованном куполе заповедника...
Руди, конечно, таких подробностей Санни не рассказывал, просто водил её из помещения в помещение, объясняя, что и где расположено. Показал комнату домовиков, уборные и душевые с шестью кабинками соответственно. И в спальни на втором этаже проводил, показал ещё бильярдную с библиотекой и дверь в кабинет отца — единственное место, куда Санни не сунула свой любопытный нос. Кабинет отца всегда был табу для сыновей, даже когда родители не сопровождали их в путешествиях — иногда за старших были Гампы: дед Бенджамин или родители Эмили и Гюнтера, Герхард и Бригитта.
Руди даже подвал показал — лестница туда спускалась из кухни. Довольно приличная, хоть и миниатюрная зельеварческая лаборатория вызвала у невесты Рабастана лишь вежливый интерес. Рудольфус расхохотался, заметив, как она брезгливо поморщилась, разглядывая жуткие ингредиенты в больших банках, расставленные на верхней полочке одного из стеллажей. «Ты прямо, как Басти, — развеселился брат. — Он тоже так скривился, когда увидел впервые трофеи тётушки Бригитты. Только Рабастану тогда было восемь». Санни фыркнула, гордо задрав подбородок и заявила, что зельеварение никогда не станет её страстью. И велела показать лучше остальные помещения в подвале.
Вот они Санни понравились куда больше. И продуктовый склад с чарами охлаждения и морозильным отсеком, и небольшой винный погреб, где она с неподдельным вниманием разглядывала этикетки на запылённых бутылках. А больше всего её порадовал весьма приличный тренировочный зал со слегка пружинящим полом — в расчёте на детишек, чтобы падать было не больно. Даже предложила устроить небольшую тренировочную дуэль с Руди, но тот отказался, туманно заявив, что время неподходящее и как-нибудь в другой раз.
Теперь Руди отдыхал на шезлонге, считая, что сполна выполнил свой долг гида и рачительного хозяина чудо-палатки.
— Ну, Ру-у-уди! — не оставляла Санни попыток достучаться, а точнее — достать его брата, как подозревал Рабастан.
Они уже минут пятнадцать загорали на шезлонгах, предаваясь безделью.
— Что ещё, неугомонное создание? — утомлённо откликнулся Рудольфус.
— Что за мастер делал вашу палатку? Как его имя? Сказав «А», говори «Бэ»!
— Отстань, чудовище! — меланхолично отвечал Руди. — Я на отдыхе и не собираюсь больше напрягать мозги.
— Память, а не мозги! — возразила Санни.
— Одна фигня! — не согласился Руди, подкладывая под голову полотенце. — Александра! Мне было пять лет! Я ни лица, ни имени мастера не помню!
— А тебе и не нужно, — обворожительно улыбнулась ему Санни. — Я просто достану камушек, ты прикоснёшься и сам всё покажешь.
— Ни за что! — взвился с шезлонга брат. Полоснул сердитым взглядом Санни, и помахал Беллатрикс, которая, как ни странно, пляжный волейбол оценила. — Я — плавать! Бель, ты со мной?
Басти тихонько засмеялся и лёг на шезлонге на бок, лицом к невесте. Санни тоже повернулась к нему, одаривая загадочной улыбкой.
— Думаешь, нашла управу на Руди? — спросил Рабастан.
— Во всяком случае, — ответила ему Санни, — это неплохой способ быстро избавиться от его общества.
— Работает, — хохотнул Басти. — Ты мне до сих пор не рассказала, что он там за историю тебе показал на камне. А ведь обещала.
— Не обещала, — возразила Санни. — Я сразу сказала, что не смогу. А вот ты точно пообещал поцеловать меня, а уже прошло почти четыре дня…
Как же приятно было просто дать себе волю. И целовать Санни столько, сколько хочется. С одной стороны, вокруг было полно народу — и это не дало бы зайти далеко. С другой стороны — никто на них не обращал внимания, все заняты были или купанием, или волейболом, или ещё какой-то фигнёй. Ну и все были свои — так или иначе, а никто не осудит.