И сам не верил в то, что предлагает, покрывая её лицо поспешными поцелуями. Его даже трясло от нетерпения, и Басти ужасался и восторженно понимал, что, наверное, он уже не сможет остановиться.
— На спину! — скомандовала Санни хрипло, и он со стоном впился в её губы, поняв только по её голосу, что и ей тяжело сдерживаться, что и она тоже его очень сильно хочет.
А в следующий миг он оказался на спине, ничего не соображая и, кажется, приложившись головой о деревянный пол.
— Прости! — Санни взъерошила ему волосы, улыбаясь сверху совсем близко. Лежи смирно, Басти! Иначе мне придётся тебя связать!
— Свяжи, — согласился он, хоть немного начиная мыслить здраво. А не только замечать, что её соблазнительную грудь уже даже лохмотья, оставшиеся от нижней рубашки, не прикрывают.
И вздрогнул, ощутив, как его руки рвануло вверх, и запястья мгновенно охватили толстые верёвки, протянувшись куда-то за голову. Попробовал на прочность, но верёвки сразу натянулись и не поддались. И это безумно разозлило, ведь Санни была так близко, бесстрашно усевшись сверху, и соблазнительно убирала в пучок распущенные волосы, открывая прекрасный обзор на её полуобнажённое тело.
— Что? — поймала его потрясённый взгляд. Да, он не мог поверить, что она даже не пытается прикрыться. — Ты же говорил, что мы сами решаем, что будем делать друг с другом наедине. И ты уже видел меня голой! А волосы будут мешать.
— Что ты… собралась… делать? — он хотел спросить это спокойно, но получился какой-то отрывистый рык. Новый рывок ничего не дал, только верёвки впились в запястья, слегка отрезвляя. — Санни!
— Ещё немного потерпи, — попросила она, отползая по нему назад. — А лучше зажмурься, а то зачарованных верёвок надолго не хватит. И твой папа будет разочарован.
— Что ты?.. — он задохнулся от удивления и предвкушения, когда она, закусив губу и глядя на него неуверенно, медленно расстегнула его ремень и поспешно, словно боясь передумать, стянула с него бриджи вместе с бельём.
Басти взвыл от острых ощущений. Порозовевшую от смущения невесту, огромными глазами рассматривающую его ниже пояса, до боли хотелось немедленно сделать своей.
— Тебе придётся смириться, что я ничего не умею, — кажется, пробормотала Санни.
Басти был не уверен — в ушах стоял непонятный шум, чувствительность усилилась многократно. И когда к самому дорогому прикоснулись тонкие нежные пальцы, он судорожно вздохнул от прошившего всё тело наслаждения, а в глазах совсем потемнело.
Мир сузился до них двоих, сосредоточился на движениях её пальцев, а потом и вовсе мозг отключился, потому что никаких мыслей в голове не осталось.
В себя он приходил медленно, выплывая из багрового тумана блаженства, захватившего его целиком — от макушки до пальцев ног, как и выжил-то — непонятно. Руки по-прежнему были связаны. А ещё он ощущал себя слабым, как новорождённый книзл. Глаза смог открыть с трудом. И так же сложно было сфокусировать взгляд на Санни, которая с тревогой всматривалась в его лицо.
— Стало легче? — сочувственно прошептала она.
— Даже не представляешь, насколько, — ответил он сипло, безуспешно пытаясь улыбнуться. — Как ты смогла меня… остановить?
Он никак не мог сформулировать мысль.
— Маленький глоточек зелья удачи, — поняла она его правильно. — А ещё — вот эта рука. — Она пошевелила пальцами левой кисти. — На ней кольцо, стоит сжать кулак — и ударом можно проломить деревянную дверь — в теории. Поэтому я и в волейбол не стала играть.
— О Мерлин! — слабо простонал он. И засмеялся. Вышло ужасно — карканье какое-то, а не смех. — Ты убить меня могла!
— Плечо болит? Я же только толкнула несильно.
— Ноет немного, — Басти зачарованно смотрел в её глаза, где в синеве можно было рассмотреть золотистые крапинки и собственное отражение. — Переживу!
— Всё ведь у нас получилось? — лукаво улыбнулась она.
— Развяжешь?
— Не так быстро, — замотала она головой. — Ты — вон уже, почти готов к новым подвигам.
— Но соображаю нормально, — попытался возразить Рабастан. Запястья саднило, это только теперь ощущалось, когда схлынула эйфория. — И мне же надо позаботиться о тебе тоже!
— Понимаешь, — Санни вдруг снова залилась краской смущения, но взгляд не отвела. — Когда я… ну, делала это… и ты… был такой… такой… И мне тоже… В смысле — стало очень хорошо. Ужасно, да?
— Наоборот — прекрасно! — заверил Басти с улыбкой. Он был не уверен, что, начав её ласкать, сможет удержать себя от повторного сумасшествия.