— Ну и правильно! — Санни едва не мурлыкала, пока он медленно распутывал прядки, расчёсывая её волосы по всей длине. — Помнишь, как ты причёсывал меня в классе магловедения?
— Да-а, — Басти получал эстетическое удовольствие, занимаясь причёской невесты. Особенно, когда пропускал шелковистые пряди между пальцев. — Я тогда дышать боялся, чтобы тебя не спугнуть. Ты была ко мне очень строга.
— Бедненький! — тихо рассмеялась Санни. — А мне было ужасно приятно. И очень волнующе… Да-а, прямо как сейчас. Я очень боялась, что ты поймёшь, как мне это нравится.
— Я очень надеялся, что тебе нравится, — рассмеялся Басти. — И ужасно ревновал к Нотту, который бродил где-то за дверью. Признайся, у меня тогда почти не было шансов?
— Не скажи, — возразила она. — Ты легко разрушал все мои бастионы и благие намерения. Стоило мне увидеть тебя и твой нахальный взгляд…
— Ты представляла меня без одежды?
— Это опасные разговоры, Басти! — усмехнулась Санни, а потом спросила очень серьёзно: — А когда ты влюбился?
Басти немного помолчал, вспоминая, но не забывая водить гребнем сверху вниз по её безумно красивым волосам.
— Трудно сказать, — наконец ответил он, откладывая гребень. Заплетать сложную косу ему тоже нравилось. — Пожалуй, ещё в поезде. Ты появилась на нашем пути и шла навстречу такая красивая, уверенная и смотрела смело, словно мы вовсе тебя не волновали. Ни презрения во взгляде, ни вызова, ни злости… А потом ты улыбнулась — и я пропал. Руди говорил, что боялся тебя — думал, проклянёшь при встрече. А я просто хотел ещё раз увидеть твою улыбку. Но осознание пришло позже, сначала я пытался отмахнуться — мало ли девчонок красивых… А увидев твоё эпичное: «Молодец, Рабастан» над квиддичным полем… это круто было, чем бы ты ни руководствовалась! Наверное, тогда я решил завоевать тебя, во что бы ни стало.
Санни притихла в его руках, словно слушала очень внимательно, а он понял, что давно надо было поговорить, раз ей это так важно. И тихо спросил, потому что понял, что и его это волнует:
— А ты? Когда поняла, что любишь меня?
Санни некоторое время молчала, только вздыхала тихонечко, а потом всё же заговорила.
— Ты мне тоже ещё в поезде понравился. Я ещё подумала, что ты красивее Руди. Но я себе запретила даже думать об этом, всё-таки разница в возрасте меня останавливала. А осознала… трудно сказать, это медленно происходило. Но тогда, когда мы встретились у ограды после твоего экзамена, я уже была влюблена — это точно.
— Готово! — сообщил Басти, тоже вздыхая. — Вернёмся к народу, пока Руди не заработал сердечный приступ?
Санни засмеялась и, ловко развернувшись в его руках, сама поцеловала его в губы. Потом схватила Басти за руку и потянула к двери.
— Идём! Теперь можно жить дальше, — это прозвучало очень серьёзно и трогательно. Словно ей самой было всё это необходимо, но не ради удовольствия и браслетов, а ради чего-то ещё, другого. И он решил не пытать её. Может, потом расскажет.
Оказалось, пока их не было, ребята достали квиддичные мётлы и на спор летали над спокойными водами океана — кто сможет пролететь ниже всех и не намокнуть. Кажется, намокли уже все, кроме мелкой Цисси. А он и не знал, что младшая Блэк так хорошо летает на метле.
Руди опять не принимал участия в забаве, сидел на краю своего шезлонга и сразу вскочил, едва они вышли из палатки. Оглядел придирчиво и укоризненно поглядел на Санни.
— Всё хорошо? — поинтересовался он доброжелательно, вопреки взгляду. И сразу всё испортил, спросив: — Вы примерно представляете, что будет, если консумация состоится?
— Басти заберут из школы? — с тревогой спросила Санни.
— Хуже, — Руди хмуро посмотрел на него. И Басти догадался, что он скажет, до того, как это прозвучало: — Отец будет сильно разочарован. Как и бабуля Сольвейг. Хотя последнее меня мало волнует. Ты сама убедила отца, Санни, что вы справитесь с тем, что Басти будет учиться в школе, и не наделаете глупостей.
Басти вздохнул, Руди был совершенно прав, как ни противно. И сейчас не хотелось даже возражать ему и что-то доказывать.
А вот Санни удивила.
— Рабастан — мой будущий муж, — вдруг резко заявила она. — Он — уже моя семья, мой самый близкий и любимый человек. И я буду защищать свою семью всеми способами, какие посчитаю необходимыми. Я тебе благодарна, Рудольфус, ты самый лучший наследник из всех, кого я знаю, ты самый лучший префект, ты мой друг и замечательный человек. Недаром бабуля Сольвейг, которую ты почему-то совсем не понимаешь, так гордится тобой. Не возражай, я слышала это своими ушами, и со стороны виднее. Вот так!..