Джерри только посмеивался, выслушивая ежедневные доклады Митча за ужином. Он разбирал архивы предков, учил что-то новое, как заведённый, варил зелья и шастал в Хогсмид по выходным — приглядывать за «мисс Элегантность» издалека.
В результате неимоверных трудов маленькой команды — Матти даже сдружилась с местными домовиками, делясь с ними опытом и Мордред знает, чем ещё — для пяти семей были готовы не только отдельные апартаменты из нескольких комнат, но и обставлены мебелью, а ещё снабжены самой необходимой одеждой для каждого члена семьи, подобранной лично Матти. Для одиноких опекаемых были устроены комнаты поскромнее, и тоже с мебелью. Тюки с одеждой были приготовлены отдельно — почти точно такие, как у Митча с Джерри, когда-то полученные от Ванессы. Это было полностью заслугой Матти, умудрившейся навестить всех подопечных и узнать их мерки.
Кроме всех подопечных, Митч надеялся заманить к себе Патрицию, злющую дородную женщину, в молодости работавшую поварихой в какой-то артели. Ныне та влачила жалкое существование в скромной лачуге, откликалась на имя Триша, а из-за почти пропавшего зрения практически не выходила на улицу. Воспитывала мелкого внука, будущего отщепенца, но стоящего горой за бабку. Жили они в крайней нищете совсем в другом районе Лютного, далеко от опеки Элмерсов, но однажды приютили Митча на пару дней, подобрав его, избитого, на улице и поделившись скудным обедом и местом для ночлега. Добрые дела Митч не забывал никогда.
В планах были еще пара-тройка человек на примете из других районов, но их Митч надеялся уговорить и забрать чуть позже.
В то знаменательное воскресное утро в конце февраля Митч отправился в Лютный лично, с двадцатиметровой верёвкой, превращённой в портключ. На место встречи — все подопечные и Патриция получили заранее просьбу незаметно собраться на Северной свалке — Митч прибыл первым, как ему сперва показалось. Но нет, почти сразу от особенно здоровенной кучи мусора к нему метнулась тощая тень, оказавшаяся Майклом-Свистуном, воришкой и весьма неудачливым парнем из того же района, где жила Патриция.
— Свистун? — меланхолично спросил Митч, не спеша подниматься с колоды, но палочка уже привычно скользнула в руку. А вдруг не один пришёл? И неприятно кольнула мысль, что информация о переселении успела просочиться за пределы опеки, грозя сильно испортить все планы...
— Я слышал, ты своих собираешь, — дерзко ответил в своей манере Майкл, щерясь в неприятной улыбке. Передних зубов у него не было вовсе и парень этим даже гордился — свистел знатно.
— Твоё какое дело? — осведомился Митч, настороженно сканируя окрестности — родовой дар явно указывал на ещё две персоны за кучей мусора, но судя по отклику совсем не опасных. Либо больные, либо вообще дети, во что верилось слабо. Свистун обычно ошивался со старшими товарищами. Лазутчики?
Митч понимал, что слухи поползут, но надеялся обойтись без драк и скандалов. Специально выбрал воскресное утро, когда многие шайки отсыпались до полудня.
Свистун мялся, глядя в сторону тех двоих и кучи зловонного мусора, чесал затылок, пыхтел, потом всё же сипло попросил, не пытаясь ходить вокруг да около.
— Забери моих, — и так подбородок вскинул гордо, криво улыбаясь, словно сам понимал, не заберёт Митч чужих. Но вдруг громко всхлипнул, потеряв весь свой бравый вид и проскрипел, смачно сплюнул и отвернулся. — Пожалуйста! Помнишь, я же вас предупредил раз...
— А сначала подставил, — покивал Митч.
— Не мог иначе, — сглотнул ком в горле Свистун. — Прирезали бы… Не меня. Но предупредил же.
— Да у тебя ж нет никого.
— Прятал, — мрачно проскрипел Свистун, всё ещё отвернувшись. Он ёжился в своих обносках, сквозь прорехи которых светилась голая грязная кожа. Переступал с ноги на ногу на мёрзлой земле, в каких-то нелепых кусках деревяшек, притянутых к ноге гнилыми верёвками. — Индире ты помог! — выпалил весомый аргумент Свистун, снова шмыгнув носом. — А она не твоя даже. Ты знаешь, что те… что эти… которые её… они передохли все до одного. Триша говорит, что даже на помойку не снесли, спалили к дракклам, чтоб заразу не подцепить.
— Тришу знаешь, — меланхолично произнёс Митч, которому чужих ненадёжных людей брать не хотелось.
— Она и подсказала, — буркнул Свистун зло. — Знал, что зря… И зачем попёрся? Я их дом займу просто… Наш-то чердак всё уже, обвалился, ночевали здесь, на свалке. Тебя ждали...
— Да куда ты? — с досадой спросил Митч, когда Свистун, сгорбившись, поплёлся вокруг всякой рухляди, от которой дурно пахло и которая даже нищему народу была не нужна. — Где эти твои? Много их? Учти, у меня мало времени.