— Ты главное, помалкивай, — хмуро говорил Руди, пока они поднимались по лестнице. — Отвечай односложно или вовсе молчи, если этот тип будет что-то спрашивать.
Санни внутренне усмехнулась — тётушка давала совершенно противоположные советы. И что-то ей подсказывало, что ошибается Руди. Потому что примерно так и вела себя с Долоховым, как советовал префект, но что-то русского наёмника это только подзадорило, а не оттолкнуло.
Возле кабинета их ожидал Робертс. Он усмехнулся, увидев их троицу.
— Преждевременно, парни, — сказал он и кивнул на небольшой холл, расположенный напротив двери в кабинет. — Там подождите. Санни, ничего не бойся, заходи в кабинет. Мистер Долохов дал клятву о непричинении любого вреда. Пора.
Санни сосредоточенно кивнула, с некоторым усилием вытянула ладошку из руки Рабастана и толкнула нужную дверь. Перед смертью не надышишься — вспомнила пословицу.
В полутёмном помещении она не сразу разглядела стоявшего в тени Долохова. Взгляд метнулся к слабо освещённому одинокому стулу и столику возле него. На столике лежало что-то вроде короны или венца. Тот самый артефакт?
Дождавшись, когда дверь закроется, Санька ринулась, как в омут с головой. То есть заговорила как можно восторженней, надеясь, что за дверью её не слышат.
— Ой здравствуйте! Я так рада, что я первая! Мне так хочется узнать, есть ли у меня стихии! Ой, извините, то есть я хотела попросить у вас прощения, что была так неприветлива в прошлый раз! Ну вы же понимаете, вы такой красивенький и милый, и у вас такие татуировочки...
— Сашенька! — остановил поток её восторгов Долохов, шагнувший из тени к ней навстречу. Она заметила тень досады на его лице и приободрилась. — Я хотел с вами поговорить для начала.
— Ой, как я рада, так рада, — не сбавляя восторженного тона, воскликнула она. — Говорят, вы такой интересненький и богатенький! Я с радостью поговорю с вами, это так миленько!
— Вас чем-то опоили? — хмуро осведомился Долохов и в один шаг преодолев расстояние между ними, мягко обхватил пальцами её подбородок, заставив поднять лицо вверх — к нему, такому высоченному гаду. — Смотрите мне в глаза!
Санни дёрнулась — легилимент?! И сказать она ничего не может больше! Наложил невербальное Силенцио, мерзавец? Она остро пожалела, что сняла серьги Тёмного Лорда. Оставалось импровизировать. Санни не смогла показать ему волнующие минуты наедине с Рабастаном, как собиралась — пусть бы убедился, что у него нет никаких шансов. Но эти моменты вдруг показались слишком личными, слишком своими, не для чужих глаз. Вместо этого она стала бормотать мысленно, как мантру, что безумно хочет полетать на драконе — сработало же когда-то с Тёмным Лордом! Правда, там было про платье, но сейчас она платье хотела недостаточно, чтобы быть искренней, а вот полетать на Джейми в его драконьей ипостаси — стало заветной мечтой.
— Как мило! — усмехнулся Иван Долохов, отпуская её и на шаг отступая. — Советы вашей тётушки были бы дельными, будь вы хорошей актрисой, Сашенька. Но попытка зачётная. А причём тут платье, Тёмный Лорд и драконы — не очень понял.
Санни ощутила, как ей стало жарко от жгучего стыда. Он видел разговор с тётушкой? Давно ей не было так неловко.
— Применение легилименции — противозаконно! — голос к ней вернулся, но прозвучал так обиженно, что стало ещё тоскливей.
— А не было этого, Сашенька, — усмехнулся наёмник. — Лишь поверхностное чтение мыслей и мыслеобразов с целью найти причину неадекватного поведения. Прошу занять стул, проведём проверку на стихии. А поговорим после.
Пришлось идти к стулу и осторожно на него садиться. Долохов прошёл следом за ней и кивнул на «корону». В его руках появилась волшебная палочка, словно выточенная из белой кости.
— Возьмите артефакт и наденьте на голову, — велел Иван серьёзным тоном. Он вообще пока не позволил себе никакого флирта или намёков на интерес к ней, если не считать наглого хватания за подбородок и обращения по имени в его русском варианте. — Да, вот так, отлично. А теперь закройте глаза!
Что она уснула, стало понятно, когда её легонько погладили по щеке со словами:
— Просыпаемся, Сашенька. Проверка закончена.
Сначала она удивилась, услышав русскую речь. На миг подумалось, не в больнице ли она? И лишь потом вспомнилось всё сразу.
Санни распахнула глаза и уставилась на Долохова. Тот невозмутимо стоял перед ней, постукивая палочкой по своей ладони, как строгий родитель, не знающий, что делать с неразумным дитя.
— Ну что? — спросила Санни нетерпеливо и хрипло. Откашлялась и более чистым голосом осведомилась: — Усыплять было обязательно?