Хотя что Митч?
Он всё так же работал у Ванессы, каждый раз встречая её в конторе смешливой улыбкой. По-прежнему был спокоен и деловит, внимателен к ней и добр. Но Вилли чувствовала, что у него появились какие-то тайны, какая-то другая жизнь за стенами конторы, какие-то другие заботы, которыми он не спешил делиться с новой мисс Флинт. Да и она помалкивала в его обществе о своей жизни в ковене. Но это оттого, что Митч всегда мрачнел и замирал, стоило ей заикнуться о лорде-драконе или о боевиках ковена. А ей так не хотелось его расстраивать. Раньше ведь у них никогда не было друг от друга секретов. Делились всем, даже самым сокровенным.
А ещё лучший друг начал неуловимо меняться. Он словно разом повзрослел, возмужал, плечи расправились, волосы стал отращивать… В голосе появились властные нотки и хрипотца, а во взгляде мелькало порой что-то хищное, жёсткое, непримиримое. А она вдруг поймала себя на мысли, что ей всё чаще хочется к нему прикоснуться. Могла даже провести по плечу кончиками пальцев, проходя мимо. Или на миг прижаться к его спине, сделав вид, что случайно споткнулась. Сама могла взять его за руку, когда шли в кафе, или смахнуть крошки с его губ, заодно ощутив кончиками пальцев, какие они мягкие.
Митч ничего не говорил, но смотрел в такие моменты очень странно, словно хотел что-то сказать, но не говорил. И это страшило. Думалось, вдруг он решил сообщить, что из-за её странностей больше не сможет (или не хочет) с ней дружить.
И она тосковала о прежнем Митче, простом и понятном. И о том беззаботном времени, когда у неё не возникало стыдных фантазий о том, как он красив без рубашки... А ещё в его присутствии у неё учащалось дыхание и громко билось сердце, так, что, казалось, все вокруг слышат его стук.
И она пыталась скрыть, как он действует на неё, боясь его потерять. Ведь тогда её сказка точно станет страшной. И Виллоу Флинт даже не представляла, как она сможет пережить их расставание навсегда.
Однажды, когда Ингис Морн навестил их с Мэйси в ковене, Вилли набралась смелости и обратилась к старшему брату с неожиданным для него вопросом:
— Ингис, мне нужен твой совет, — Вилли замялась.
— Смелей, сестрёнка, — улыбнувшись, подбодрил её Морн.
И Виллоу, глубоко вздохнув, продолжила:
— Ты ведь мужчина, — начала она не совсем удачно.
— Допустим, — улыбнулся Ингис.
— Вот если бы ты дружил с девчонкой, долго, — мучительно подбирала она слова. — А потом у тебя появились бы другие дела, может быть — другие друзья. И ты решил бы… что та девчонка больше тебе не нужна. Как бы ты с ней себя вёл?
Ингис от неожиданности сел на тюк соломы в загоне для гиппогрифов, в котором нашла его Вилли. Он расширил глаза и перестал улыбаться.
— Это кто же тебя захотел бросить, ангелочек? — мягкий тон брата не обманывал, Ингис заметно помрачнел и требовательно ждал ответа.
— Мне кажется, Митч сильно изменился, — опустила Вилли глаза. — Ты помнишь его? Мне кажется, он скоро мне что-то скажет неприятное. Может быть, он устал от меня?
Ингис хохотнул, но увидев, как она вскинула голову, мигом оказался рядом на коленях, принимаясь пальцами вытирать её слёзы.
— Значит так, ангелочек, — проворчал Ингис очень по-доброму. — Хочешь дружить с Митчем — дружи, но не придумывай про него страшилки. Твой Митч — тот ещё поганец, и вовсе не подарок судьбы. Я видел его лишь однажды, но знаю точно, к сожалению. Этот парень от тебя не откажется, хоть его режь и пытай. Твой он, Вилли, со всеми потрохами.
Ингис её изрядно напугал, но в то же время обрадовал. Митчу она солнечно улыбнулась при новой встрече, и то и дело в этот день не могла отвести от него глаз. И на его осторожный вопрос, что с ней происходит, Вилли смогла улыбнуться и выпалить сразу, пока не передумала.
— Ты ведь мой, Митч?
Друг как раз угощал её сливочным пивом в кафе мадам Кросби, утянув из конторы на обеденный перерыв. Хрустящие пирожки с мясом они уже съели. А от её вопроса Митч поперхнулся и закашлялся.
— Твой, — всё же прохрипел друг в ответ.
Вилли погладила его руку, лежащую на столе, внимательно за ним наблюдая — рассердится или поморщится? Но он смотрел спокойно, а потом сам переплёл их пальцы, перевернув ладонь. И сердце у неё готово было выскочить из груди, а в горле пересохло от нежности и волнения.
— Мой, — вздохнула она, глядя на его крепкую шею. И поняла вдруг, что была бы не против обнять его за эту крепкую шею, прижавшись к широкой горячей груди. От этих мыслей на лицо набежал румянец. А Митч ненавязчиво отнял у неё руку и беспечно улыбнулся, ничего не заметив.