В тот день Вилли даже работать не могла, витая в облаках и думая о Митче. Мысли были разные, посетителей не было, а миссис Дэшвуд ушла куда-то с верной Матти, оставив контору на секретаря. После сытного обеда Вилли даже задремала за своим столом, увидев во сне Митча в борделе мадам Матильды. А на месте девушки, которую он выбрал — себя. Они были вместе на широкой кровати, Митч был почти обнажён. И так красив, что Вилли захотелось поцеловать его. Проснувшись, она резко распахнула глаза, не сразу понимая, что это был всего лишь сон. От осознания, что Митч может узнать о её тайных фантазиях и рассердиться, стало так страшно, что у Вилли впервые случилось что-то совсем жуткое — ладошки не просто покрылись мурашками, а стали сильно зудеть, после чего ногти на руке удлинились, превращаясь в острые когти. Вилли провела ими по столу, с ужасом видя четыре глубокие борозды. И еле успела спрятать своё уродство под стол, когда вошёл Митч.
— Держи, Вилли, — он положил перед ней самопишущее перо в футляре. — Ему просто надо продиктовать. Тебе станет легче учиться.
Его ласковый тон подействовал просто удивительно — когти тут же втянулись, пальцы стали обычными. Вилли смогла взять неожиданный подарок, уговаривая себя, что уродливые когти ей просто померещились. Вот только борозды на столе были свежими и настоящими.
А вскоре её вызвал к себе отец, и Вилли прямо почувствовала, что решается её дальнейшая судьба. Просто так Теодор Нотт на беседу не приглашал. Уже нашёл ей мужа? Или запретит ей работать?
Стив Пранк подбодрил её улыбкой, увидев в приёмном зале. Его стол был завален свитками, артефактами и запасными перьями. Стив никогда не сидел без дела. Вилли восхищалась бесстрашным секретарём главы ковена. Казалось, Пранк абсолютно неутомим, доволен своей жизнью и не боится вообще ничего. А сколько всего он знает! Сколько умеет! И на тренировках по боевым искусствам далеко не последний. Мэйси с мужем очень повезло. А повезёт ли ей?
— Лорд ждёт тебя, Вилли, — сказал Стив, кивая на дверь кабинета. — Можешь сразу пройти.
В кабинете отца было, как всегда, тепло и очень уютно. Потрескивало пламя в камине, плыл по кабинету лёгкий аромат — хорошего табака и кофейных зёрен. Лорд-дракон сидел за своим столом и кивком головы велел Вилли занять гостевое кресло.
Она села на краешек кресла, в самых мрачных предчувствиях.
— Здравствуй, Виллоу, — произнёс лорд-дракон, держа в руках чьё-то письмо. — Что ты можешь сказать про бывшего дикаря, Митчелла Элмерса?
— Он хороший, — ответила удивлённая Вилли и воспряла духом. Хорошо, что не выпалила нечаянно, что он красивый — особенно руки, но и шея тоже. Вилли перевела дух, нужно было срочно отвлечься. Но как разговаривать про Митча и не представлять его губы и такие красивые глаза. — А ещё он умный и ответственный. И читать уже научился — так быстро!
— И писать, — помахал листком пергамента отец с непонятным выражением лица. Он как будто досадовал, что Митч прислал ему письмо и вообще писать умеет. Вилли ужасно захотелось узнать, что в том письме, но попросить постеснялась. Она и представить не могла, что Митч, её Митч, напишет письмо лорду Нотту. — Что скажешь, если я приглашу этого парня в гости к нам в ковен?
— Это будет так здорово! — обрадовалась она невольно, загораясь внезапной надеждой — хоть бы Митча насовсем оставил лорд-дракон в ковене.
— Спорное утверждение, — развеселился лорд, даже глаза стали добрыми. — Скажи, Вилли, этот Митч лично тебе очень дорог? Не спеши, подумай.
Вилли подумала, хотя думать тут было совершенно не о чем. И уверенно поглядела на лорда Нотта.
— Дороже всех на свете, — призналась она честно. — Простите, отец.
Лорд-дракон хмыкнул скептически, но рассерженным не выглядел.
— А знаешь ли ты, дочь, что твой дорогой Митч получил наследство вместе с братом?
— Правда? — удивилась Вилли. — Я очень за них рада! Они всегда мечтали о хорошем доме, сэр, и откладывали на него почти все заработанные деньги.
— Расстроишься ли ты, — продолжил странный допрос лорд Нотт. — Если твой Митч решит жениться, теперь, когда у него есть дом?
Вилли открыла рот, чтобы ответить, и не смогла. Сердце пронзила боль, когти на руках отросли мгновенно, глубоко уходя в деревянные подлокотники, а в глазах потемнело.
Она почувствовала, что отец оказался рядом, и вжалась в кресло, тяжело дыша. А он осторожно погладил её по голове. Из-под век сразу хлынули горячие слёзы. Но хотя бы исчезла из них темнота, и руки она ощутила мягкими, когти втянулись сами, как не было.