Вилли и раньше чувствовала, что жизнь в ковене тяготит белошвейку Ди, хотя за спасение из Лютного она не уставала благодарить Вилли, и даже не словами, а улыбкой, взглядом и, наверное, сердцем — это ощущалось в каждую их встречу. И так хотелось верить, что со временем Диана привыкнет, и также — сердцем почувствует, как здесь здорово. А теперь Вилли окончательно поняла — не нужны были Диане ни ковен, ни благотворительность лорда Нотта и его людей. Может быть, и Вилли ей была не нужна — но так плохо о подруге она думать не станет. Да и знала в глубине души, что это обида на близкое расставание с подругой заставляла думать так эгоистично.
— Я желаю вам с Айрис счастья! — сказала Вилли твёрдо.
— Спасибо, — Диана радостно улыбнулась, а потом вдруг расплакалась. И успокоилась не скоро. — Вилли, ты ангел, но когда-нибудь ты меня поймёшь.
Когда она ушла, Вилли ещё долго размышляла над её словами. И думала о том, какие разные люди бывают. Взять её саму, или ту же Шани, Джоанну Честершир. Им обеим ковен сразу стал родным домом.
Тряхнув головой, она бросилась в свою комнату — пересчитать наличные, накопленные с карманных денег. Как бы там ни было, а подарок на свадьбу она сделает Диане обязательно.
Свадьбу Дианы и Галена сыграли в Северной цитадели, где накрыт был огромный стол, всё красиво украшено, был даже высокий торт в несколько ярусов с фигурками жениха и невесты. Жених Вилли не показался добрым человеком, но она предпочла держать своё мнение при себе. А потом уже и не до подруги стало.
Митч, её родной Митч вдруг появился перед праздничным столом. С ним была какая-то девица, и у Вилли даже дыхание перехватило — невеста? Жена? Но Митч прямо в глаза её глянул, когда отвечал лорду «моя спутница». И когти на руке тут же втянулись обратно, даже не успев вырасти.
А потом оказалось, что Митч привёл с собой пленника — убийцу Маркуса Флинта. И Вилли заплакала, узнав, как это случилось. Если бы не этот Олмас, она бы жила в ковене всегда, у неё был бы отец и мама, и родной брат. И она никогда бы не встретила Митча…
На этой мысли слёзы её высохли моментально, тем более что Митч уже садился рядом с ней на скамью, и лорд Нотт не возражал, судя по его мрачному, но спокойному взгляду.
— Привет, — улыбнулся ей Митч.
— Здравствуй, — выдохнула Вилли, ощущая затопившее её счастье. — И как у тебя это получается?
— Следовать за тобой? — Митч преспокойно потянулся к угощениям и положил ей на тарелку два маленьких пирожка в виде уточек.
— Удивлять меня каждый раз! — шёпотом призналась Вилли, потому что на них пристально поглядывали старшие боевики. Да и остальные.
Пришлось погасить желание поболтать с Митчем и заняться угощением. А ведь так много хотелось ему рассказать и так много спросить. Он не касался её, но Вилли чувствовала жар, идущий от друга. У Элмерсов была такая «аномалия», как выражалась мадам Матильда — повышенная температура тела. Дикарь же бывший, а у них у каждого свои странные особенности. Потомки древних чистокровных родов, если верить мадам.
И пахло от Митча очень приятно сегодня. Так и хотелось податься ближе и принюхаться.
— Пошли танцевать, — шепнул Митч, вырвав Вилли из беспорядочных и глупых мыслей. Она только сейчас поняла, что слышит прекрасную музыку.
Пока она молча удивлялась, Митч уже помог ей выбраться из-за стола и повёл за руку к танцующим парам.
— А ты умеешь? — весело шепнула она, когда Митч положил её руки себе на плечи, а сам обнял её за талию, притягивая ближе к себе.
Митч только усмехнулся и закружил её по площадке. Пришлось Вилли обнять его за шею, чтобы удержаться. Да так было и удобнее, и желаннее, и она наконец принюхалась, почти уткнувшись ему в грудь.
— М-м, вкусно, — сказала тихонько. — Только не разберу, что это.
— Надо было Джерри дать тебе понюхать Амортенцию, — тихо ответил Митч. — Было бы интересно…
— Я знаю, чем пахнет Амортенция, — хмыкнула Вилли. — Я же работала в доме мадам…
— Не продолжай про мадам, — перебил Митч. — А то звучит как-то не очень. И чем же она пахнет, Вилли? Чем пахнет для тебя Амортенция?
И Вилли вдруг поняла, что знает ответ, но как в таком признаться лучшему другу?
— По-разному, — тихо ответила она. — Когда мне было двенадцать, она пахла шоколадом, нагретым на солнце сеном и теми кислыми ароматными яблоками, что растут в садике Марсии Вонг.
— Уверена? — нахмурился Митч.
— Конечно, — Вилли уткнулась ему в грудь, чтобы скрыть смущение. — Так пахло от тебя однажды на Рождество, Митч. Джерри говорил, что ты тогда на спор украл килограмм шоколада из кондитерской лавки и угостил всех своих… А тебя чуть не заавадили. Я сильно испугалась ещё за тебя. А ты мне отдал рубашку зашить... Ну, помнишь? И от неё так приятно пахло, даже после стирки!