А ещё он восхищался помогавшей ему целительницей Поппи, бравшей на себя немалую часть работы с ядром и каналами учеников под его руководством. Здесь он просто нашёл родственную душу, к немалому удивлению. Поппи, также как и он, не знала полумер, выполняла его команды с изумительной чёткостью и ловкостью, понимая его буквально с полуслова. И хорошо осознавая это, Иван в последние дни ломал голову — как отблагодарить свою идеальную помощницу, не нарвавшись на гордый отказ от половины гонорара, к примеру. Но что отблагодарить необходимо, он ни секунды не сомневался.
Закладки «доброго» гения обнаружились ещё у пятнадцати студентов, и вместе с мисс Помфри все «подарочки» удалось если не снять, то дезактивировать навечно. Ещё у троих нашлись лишь остатки воздействий, уничтоженных самопроизвольно. Робертс что-то знал об авторстве, но делиться с «Ивэном» не спешил.
Главная гордость Ивана — то, зачем его изначально и пригласили — ему удалось обнаружить несколько стихийников со средним потенциалом и выше. Семеро — это уже неплохо для школы, где такое доселе не практиковалось. О тех, у кого стихийная магия была в зачаточном состоянии и развиться уже не могла — как у пяти старшекурсников — и говорить не стоило. Упустили, как ни жаль, но знание не было абсолютно бесполезным — у таких могли родиться дети с даром, внуки или правнуки, как знать? И их родным были направлены соответствующие письма.
С каждым из младших стихийников Иван лично провёл беседу, объясняя важность обучения и перспективы. Прониклись все одарённые, к счастью. Упускать такие бриллианты Ивану претило, хотя никакой особой выгоды для себя в их развитии он не видел. Директор проникся и благосклонно принял список приемлемых кандидатов на роль наставников для ребят.
Двое из них числились в профессорах Дурмстранга и могли отказать, но упомянуть их Долохов посчитал не лишним. Ещё один был наёмником, как и сам Иван, но давно устал жить как перекати-поле и мечтал где-то осесть, разочаровавшись в гонке за наживой. Да и возраст уже у Харта Реслинга как бы намекал — бывшему соратнику, так и не ставшему близким другом, перевалило за сто двадцать, пусть и выглядел он на сорок максимум, но взгляд выдавал.
Была ещё одна девица или, лучше сказать, леди — несмотря на почтенный возраст в тридцать три года, стихийница Памела Тэйт до сих пор оставалась девственницей, чем немало гордилась и не скрывала сей факт от заинтересованных лиц. Считала, стерва, что, потеряв невинность, потеряет и часть своей силы. Возможно, не зря считала, для стихийников всё очень индивидуально, хотя Пэм Тэйт позволяла себе шалить время от времени с отборными «кобелями», как она выражалась, обходясь альтернативными способами достижения удовольствия.
Памела почему-то заинтересовала директора Робертса более других кандидатов, ну да хозяин — барин. Иван даже понимал ― куда приятнее окружать себя прелестными девицами, чем старыми ворчунами вроде того же Реслинга, как бы молодо ни выглядел зверюга Харт.
Немного жаль Ивану было расставаться с добровольной помощницей Поппи Помфри, с которой они великолепно сработались. Целительница заслужила его уважение своей стойкостью, профессионализмом и увлечённостью делом, которым занималась.
Когда же он выполнил обещанное и проверил её саму на стихии и прочее, то был немало поражён наличием у своей помощницы сильного дара огненной стихии. Только совсем дикого дара, необузданного и непонятно как управляемого. Она не была опасна для окружающих только до тех пор, пока нечто ― сильное потрясение, к примеру ― не выведет её из себя. Однако изучив исподволь её характер, Иван был убеждён, что не встречал более спокойного и самоотверженного человека, самоконтроль которого был даже выше, чем его собственный, нарабатываемый годами.
Он предложил было собственную помощь в развитии её стихийного дара, но Поппи мягко отвергла его попытку бескорыстной помощи, объяснив тем, что нашла уже себе учителей. Иван это принял, хотя и не поверил. Врать мисс Помфри не умела вовсе. Только не в его правилах было навязываться, поэтому и отступил. Не маленькая ведь, прошла в жизни многое, и вольна сама решать свою судьбу.
Попытавшись её очаровать в один из вечеров — сам Мерлин велел закрутить небольшую приятную обоим интрижку, чтобы банально сбросить напряжение после изматывающей работы — он опять нарвался на недвусмысленный отказ.
— Подите к фестралам, герр Долохов, — фыркнула мисс Помфри, быстро беря себя в руки после секундного удивления, чем тоже восхитила. — Я принципиально не смешиваю работу и постель. Давайте просто забудем, или вы признайтесь, что пошутили.