— Не сошлись во мнениях с мисс Помфри? — слишком проницательный директор Хогвартса на этот раз совсем не угадал. Но Ивану выгоднее было поддержать это заблуждение — не хватало ещё прослыть мягкосердечным дураком, проникшимся судьбой миловидной целительницы.
— В одном философском вопросе, — туманно ответил Долохов с кривой усмешкой. — Ничего особенного — полагаю, меня простят.
— Вам действительно нравится Поппи, — с некоторым удивлением произнёс Робертс.
«Восхищает? — ответно прикинул Долохов подходящий эпитет. — Возбуждает? Вызывает сочувствие? Иррациональное желание защитить? Подружиться всерьёз?»
— Пожалуй, — коротко ответил вслух, показывая всем видом, что вопрос этот обсуждать более не намерен. Нет, не верилось ему в дружбу женщины и мужчины, несмотря ни на что. Поэтому решил даже не прощаться с мисс Помфри. Так ей будет проще не питать на его счёт иллюзий. Да и сам бы не пожелал этой замечательной девушке иметь такого испорченного друга.
Робертс понятливо кивнул и поинтересовался дальнейшими планами. Явно из вежливости. Плевать было директору, чем после Хогвартса займётся Иван. Они оба это понимали. Разве что директор мог волноваться за свою протеже Сашеньку. И не зря. Эту историю Долохов ещё не готов был закрыть. Слишком сильно заинтересовал его парадокс с её возможностями левитации при полном отсутствии стихийной магии. А такие загадки он привык разгадывать так или иначе.
— Задержусь в Англии ненадолго, — всё же ответил он. — Тут есть много интересного, что я давно хотел осмотреть.
Они расстались вполне довольные друг другом. Иван, вопреки прежним намерениям, решил отбыть из школы немедленно, несмотря на поздний час. Перекантуется в Хогсмиде, в тёплой постели ласковой вдовушки, с утра навестит берлогу Антонина, а там уже решит, снять жильё или остаться жить у кузена.
***
Поппи амулет понравился. Желание вернуть подарок дарителю возникло сразу, но испарилось после проникновенных слов Робертса.
— Поверьте, мисс Помфри, этот подарок вам стоит принять, — сказал директор. — Что бы между вами ни произошло, Ивэна это задело за живое. Примите амулет и пользуйтесь, не сомневаясь. Считайте это своеобразным извинением, на которые Ивэн, как мне казалось, не способен вовсе. Если вернёте, это убьёт что-то светлое, что ещё осталось в его душе. И ещё. О подарке знаете только вы и я. Здесь нет ничего оскорбительного для вас, уверяю.
— Спасибо, — коротко поблагодарила Поппи, забирая подарок. В проницательности директора она могла уже много раз убедиться. В самом деле, она видела у Ивана с дюжину разнообразных амулетов, куда более интересных и крутых, и лишь понадеялась, что этот не был слишком дорог дарителю. Но она обязательно покажет этот амулет Сметвику, лучшему эксперту по целительским артефактам, а до этого даже примерять не станет.
Обиду на Ивана за то, что не попрощался, она не таила, хотя и ощутила грусть и даже какую-то тоску. Но и сама понимала, что стать друзьями они не смогут. Красивый мальчик, любимец женщин — и притом одиночка. Она была рада, что узнала его несколько лучше во время их бесед и чаепитий. И совсем не мучилась, что открыла ему часть правды о своём прошлом. Даже то, что он решил попрощаться с ней таким странным способом, через директора — вполне в его духе: закрыть предыдущую страницу жизни, сжигая все мосты, и идти вперёд, навстречу новым приключениям, беспечно скользя по жизни.
Она не лгала Сметвику, что не собирается больше замуж. Если бы это было не так, она могла бы увлечься Долоховым, уж очень он был хорош. Правда, такие не женятся, да и ей совершенно не нужен такой проблемный парень.
Если совсем честно, Иван ей по-настоящему нравился, но тот же Сметвик, или Робертс, или Уайнскотт — ей нравились не меньше.
И может быть, он прав, что её нежелание связываться с мужчинами кроется в её собственном прошлом. Да только она сама была уверена, что прошлое тут ни при чём. Разве что совсем немного… А способна ли она в самом деле испытывать страсть к мужчине? Не всем же это дано. Даже в лучшие моменты с мужем ей этого не хватало. А ведь ей даже казалось поначалу, что любит мужа. Те влюблённости в школе выглядели сейчас и вовсе надуманными. А кроме того, в них-то точно не было ничего плотского. Одна девичья дурь. Во всяком случае, единственное замужество быстро лишило её детских иллюзий. Она просто не создана для семьи и любви, и жаль, что не только Иван, а даже наставник Сметвик этого не понимал.
Ей казалось иногда, что её мог бы понять Уайнскотт, но они никогда не общались в своей переписке на столь деликатные темы. Школьный целитель знал лишь, что она была замужем, немного разбирался в её семейных связях, и даже одобрил её желание сменить фамилию, взяв родовое имя бабушки. Нет, жаловаться Мёрфеусу она точно не станет — только не ему.