— С удовольствием, — опять смущаясь, кивнула Поппи. Она заново его оглядывала, всё ещё не веря себе, что её друг именно такой — с породистым интересным лицом, волевым подбородком и с этими пронзительными серыми глазами под тяжёлыми веками. — Дайте мне минут пять.
— Не торопитесь, умоляю, — очень по-мужски усмехнулся он. — Готов вас ждать несколько часов, если потребуется.
Волновалась Поппи как девчонка, пытаясь отыскать, во что бы одеться, хотя и понимала, что под целительской мантией всё равно ничего не видно. Потом замерла, понимая, что мантия будет слишком пафосной за дружеским завтраком, и совсем приуныла. Надела в итоге простое шерстяное платье, в котором чувствовала себя хотя бы сносно. И меховую жилетку — в комнатах целителя по утрам бывало прохладно.
Было очень странно сопоставлять хорошего друга, образ которого она, грешным делом, держала в мыслях совсем иным — эдакого добродушного пожилого толстячка с толстыми линзами очков. А на деле оказалось, что Мёрфеус высокий худощавый маг без всяких очков, выглядящий максимум лет на сорок. А ещё состоятельный — приталенная зимняя мантия, сшитая явно на заказ, выглядела очень солидно и дорого, никак не дешевле эпатажных нарядов Ивана Долохова. Вот только красавчик Долохов не заставлял её метаться возле гардеробной в поисках подходящей одежды.
Кто бы мог подумать, что её собственный друг Мёрф, знакомством с которым она так дорожила — настолько интересный мужчина! А ещё холостой — вспомнилось некстати. И сын у него недавно нашёлся… Точно — Леонард! Пусть бастард, но принятый в род по всем правилам.
Когда она зашла в небольшую гостиную, где уже накрыли стол к завтраку, то испытала очередной шок. Уайнскотт успел избавиться от мантии и теперь щеголял в простой серой рубашке, скроенной по фигуре, кожаных штанах и очень красивых кожаных сапогах. Он дожидался её, стоя у окна, из которого открывался замечательный вид на внутренний двор школы и на дорогу в Хогсмид. Хотела бы она знать, о чём сейчас думает целитель, и тут же невольно укорила себя, что сама глазеет на его широкую спину, длинные ноги, тонкую талию и красивую задницу, чего себе никогда не позволяла по отношению к едва знакомым мужчинам. И самое странное, что взгляд оторвать было почти невозможно, так бы и любовалась.
Утешив себя, что просто не успела проснуться и слишком впечатлена внезапной, хоть и долгожданной встречей, вот и ведёт себя так неадекватно, Поппи негромко кашлянула, привлекая его внимание.
Мёрфеус стремительно обернулся, одарив быстрой белозубой улыбкой, и поспешил отодвинуть перед ней стул. После чего устроился напротив неё, глядя с весёлым интересом.
— Итак, моя дорогая Поппи, рассказывайте, — с ходу предложил он, подкладывая ей на тарелку золотистые блинчики и подвигая ягодный джем. — Как вы тут жили-поживали, пока меня мотало по жарким странам? Тяжело пришлось?
— Что вы, — Поппи благодарно улыбнулась, хотя чувствовала, что не способна проглотить и кусочка в его присутствии. — Пока не приехал Долохов — русский наёмник, я иногда даже скучала в этих стенах. Прочитала множество книг в вашей библиотеке, за что особенно благодарна. А после согласилась ассистировать Ивану. За две с половиной недели, как вы ещё услышите, Долохов умудрился проверить всех студентов на наличие стихий. Только в пятницу всё завершилось.
— Ивэн Долохов? — уточнил Уайнскотт с удивлением. Его густые чёрные брови почти срослись над переносицей. Серые насмешливо поблёскивающие глаза — они почему-то завораживали, что уж совсем казалось нелепым и немного стыдным. И смотрел её друг так, словно отлично понимал, какое впечатление на неё производит. Поппи в который раз пожалела, что не умеет рисовать, как Таша Нотт, а то обязательно запечатлела бы этого харизматичного мужчину на холсте. Колдографии — это не то. И тогда могла бы любоваться им, сколько захочет.
— Да, Иван, — подтвердила она. — Говорят, Антонин Долохов — его кузен.
— Слышал я про этого стихийника, — задумчиво произнёс Мёрф после того, как проглотил блинчик целиком и почти не жуя. — Простите, Поппи, ужасно проголодался. Говорят, все леди от Ивэна в восторге, а сам он беспринципный сердцеед и красавчик. Надеюсь, проведя столько времени рядом с ним, вы не совершили ошибку, влюбившись в него?
Тон целителя был шутливым, а взгляд стал неожиданно пытливым и внимательным.
— Нет, — выдохнула она, пригубив свой кофе. Ей срочно требовалось взбодриться и перестать очаровываться Уайнскоттом! — Не влюбилась.
— Вы ничего не едите, — упрекнул он. — Это из-за меня? Блинчики вкусные, попробуйте хотя бы.