Антуан поднял на него взгляд и выпрямился, оставляя в покое сумку.
- Знаешь, я, похоже, её нашёл.
- Шутишь! - тут же потерял всю вальяжность Нотт. - И где?
- Она вышла замуж за магла. Маленький городок. Съезжу туда на выходные, - говорил он отрывисто, явно сдерживаясь.
- Поехать с тобой?
- Зачем? Не стоит.
- Уже нашёл где остановишься?
- Да, магловская гостиница мне подойдёт.
- А что Дамблдор? Отпустил?
- Я повторяю тебе, друг мой, я не декан. И не связан, как они, по рукам и ногам. Так что выходные беру не в первый раз.
Он вернулся к сумке и сунул туда мешочек галеонов.
- Поменяю в Гринготтсе на фунты.
Магнус задумчиво смотрел на друга:
- Знаешь, я не могу тебя отпустить одного. Подожди, не перебивай. Просто буду рядом. И на свидание провожать не собираюсь. Поживём в гостинице вместе.
- Магнус...
- Антуан!
- Мордред, я не знаю! - Робертс опустился в кресло и с силой потёр лоб. - Не поверишь, нервничаю, как пацан!
- Тем более. Соглашайся!
- Ладно, - Робертс поднялся и огляделся вокруг, словно не понимал, где находится. - Завтра утром в Дырявом Котле.
- В девять?
- Да.
- Договорились. Выпить хочешь?
- Предпочитаю иметь завтра ясную голову.
Нотт покачал головой и направился к выходу:
- Тогда прощай. Я к Малфою, возьму что-нибудь в дорогу, чтобы не скучать, пока ты её ищешь.
- До завтра. И... Магнус!
- Да? - Нотт обернулся и улыбнулся широкой улыбкой: - Не дрейфь, прорвёмся.
- Спасибо!
Глава 17
«Как больно! Как же это больно!»
Эжени шла, покачиваясь от сводящей с ума невыносимой боли в голове, отпускающей очень медленно. Она и не заметила, что умудрилась спуститься в подземелья. Наверное, больничное крыло искала. А представляла почему-то дорогу из гриффиндорской башни. Вот и пошла вниз.
Здесь она ещё никогда не была. Кабинет зельеварения в другой стороне, слизеринская гостиная где-то справа осталась, и кажется, в ту же сторону, но дальше (или ближе?) были квиддичные раздевалки. Один раз она была там с Робертом. Но давно, ещё на пятом курсе.
Эта же часть подземелий была вовсе безлюдной, и куда вела - непонятно. Когда в голове прояснилось достаточно, она замерла, привалившись к стене. Ужас уже начинал шевелить волосы - каменные стены и темнота со всех сторон, нарушаемая тусклыми отблесками пламени от факела, оставшегося шагов двадцать назад высоко на стене. Широкий проход скрывался во тьме. Возможно, он вообще идёт под всем замком, а может, заканчивается тупиком, но проверять не хотелось. Важной казалась лишь одна мысль: «Бежать! Бежать отсюда срочно!»
Только сил не осталось, а мысли уже давно путались. С еле слышным стоном Эжени опустилась на пол, скользя боком и спиной по шершавой и влажной каменной кладке. Сознание терять отчаянно не хотелось, хотя всё к тому шло.
Закрыв глаза, она оперлась спиной о стену, оседая на неудобно подогнувшиеся ноги. Рука поднималась с трудом, словно чужая. Заколка запуталась в волосах. Можно было ругать себя сто раз, что подобрала её тогда на выходе из Большого зала, да так и не вернула Молли, но похоже, только благодаря ей кошмар стал лишь наполовину кошмаром. Но как же больно! И уже не в голове, а гораздо ниже. Там, где сердце.
Наконец заколка поддалась и, вырвав несколько волосков, Эжени наконец поднесла её к глазам. Липкая на ощупь, она была запачкана чем-то темным. И в полумраке не сразу стало понятно, что это кровь. Девушка сжала зубы со всей силы, чтобы унять нервную дрожь и не дать воли слезам. Она уже большая девочка, чтобы плакать. Или нет?
Слёзы всё же пробивались сквозь плотно прикрытые веки, капали с кончиков ресниц, обжигая щёки, попадали в нос, мешая дышать. Холод от камней шёл такой ощутимый, что словно наяву она услышала голос матери, зовущий её, маленькую дочурку из сада: «Нельзя сидеть на камне, Ласточка, заболеешь! Придётся пить горькие зелья!».
Она давно выросла и сама понимает, что нельзя. Но все силы куда-то подевались, словно боль, измучившая голову, выпила их без остатка. Перед зажмуренными глазами мелькали образы - много, разные. Они отвлекали от холода, от окровавленной заколки Молли в руках, от страшного места, где не повезло оказаться в таком состоянии. Ведь никто не найдёт, и она останется здесь навсегда.
Италия... Как хорошо там и тепло. Как красиво, интересно и совсем не страшно. Солнце плавится на крышах домов, тонет в глубоких каналах Венеции, заливает площадь перед собором Святого Павла, и впитывается без остатка камнями полуразрушенного Колизея. Рим, Неаполь, Флоренция, Верона, Салерно, Сиракузы... Они побывали много где за два неполных месяца. Сполна насладились памятниками истории, походили по многочисленным музеям, наполнились красотой увиденного, казалось, до самого горлышка. Папа ещё шутил, что глаза у неё стали размером с галеон и никогда не станут прежними. Она смеялась. Ей вообще было там весело, с папой и мамой.