— Правда, — выбрал он. — Вторая. Девчонка с Рэйвенкло. Она потрясающе делала минет…
Он осёкся, осознав, в чём именно только что признался сексуальной стерве, и до боли прикусил губу под одобрительно блеснувшим взглядом Мэрит. Теперь стало сложно избавиться от желания рассматривать её губы, представляя… Нет! Он не должен, не имеет права! Дракклов приказ!
— Принято, — мягко кивнула она, как будто даже с сочувствием.
Надо было срочно придумать какой-то нейтральный вопрос. Совсем-совсем далёкий от секса и соблазнения.
— Почему вы решили стать целителем, Мэрит? — в конце концов, она тоже звала его по имени! — Действие такое же. Станцуйте для меня.
Мисс Хансон медлила, задумчиво водя длинными тонкими пальцами по столешнице. И Винс мог легко представить, как те же узоры она выводит на его груди или животе. Проклятье!
— Правда, — наконец произнесла Мэрит и поглядела прямо в его глаза. — Целителями были мой отец, мой дед, мой прадед и так далее до седьмого колена. В семье ждали мальчика, но родилась я. Других детей у родителей не было. Я поздний ребёнок, когда я родилась, отцу перевалило за сотню. И учить стали меня, с пяти лет.
— Принято, — впечатлился Винс. Он впервые увидел в мисс Хансон не просто объект низменных желаний и матримониальных планов, не просто хитрую стерву, поставившую себе цель свести его с ума, а живого человека со своим непростым прошлым.
— Какой у вас фетиш, Винс — что в женщине или мужчине возбуждает вас сильнее всего? — голос её звучал вкрадчиво, а взгляд стал твёрдым и чуть насмешливым. Она слишком легко отмахнулась от грусти воспоминаний. — Действие то же.
Винс меланхолично подумал, что к концу игры она будет знать его, как облупленного. А он сорвётся, скорее всего. И получит сотню ударов плетей от Магнуса, и никакой охоты, тем более — никакой Большой охоты в ближайшие полгода. Соврать в этой игре магия не позволит, это он ещё со школы знал.
— Правда, — вздохнул Винсент, отводя взгляд от её рук. — Сильнее всего меня возбуждают… Красивые пальцы на руках. Как ваши, к примеру. Или когда вижу их в деле. Умелые пальцы, которые мастерят что-то, рисуют, лепят, дрочат… Забудьте последнее!
— Не забуду, — любезно ответила она и усмехнулась, демонстративно разглядывая свои пальцы. — Принято!
Винсент мрачно смотрел теперь только на её волосы, такие светлые, такие шелковистые на вид. Вот-вот заработает себе новый фетиш!
— Почему вы не хотите выходить замуж, Мэрит? Действие то же. Станцуйте для меня!
— Правда! — оживилась девчонка. — Я не против замужества, просто не встретила пока того самого человека, если вы понимаете, о чём я, Винс. У меня ещё есть время, а если не встречу, то и Мордред с ним. Заменять на абы кого — желания нет. Зачем? Чтобы заниматься любовью, когда и сколько хочу, не вызывая осуждения в обществе? А вдруг муж не сможет меня удовлетворить? Чтобы рядом был кто-то, всё равно кто, чтобы прогнать из сердца и души одиночество? А вдруг мы останемся чужими даже после свадьбы? И уже никуда не деться друг от друга, если магический брак — в другом я смысла не вижу, лучше уж так, без всего. Зачем ещё выходить замуж? Чтобы родить детей, и они когда-нибудь узнали, в каком дерьмовом мире мы живём? Заставить их жить и страдать, испытывать то же, что я, а может и худшее, потому что родители не от всего способны уберечь? Мне страшно, Винс. Я боюсь ошибиться.
— Все боятся, — убеждённо ответил Фишер, ощущая такое непонятное, но яркое сочувствие к одинокой несчастной девочке, что даже возбуждение почти исчезло. Осталось острое желание как-то поддержать, сделать для неё что-то хорошее. — Принято.
— Ты хороший парень, — она улыбнулась почти ласково. — Но я твёрдо решила покончить, наконец, с опостылевшей девственностью. Прости.
— Тогда тебе придётся стать моей невестой, — осторожно заметил он. — Прости.
Она засмеялась и помотала головой.
— Не придётся, — заверила убеждённо. — Магнус обещал отпустить.
— А ещё он обещал, что вас не лишат здесь чести, мисс Хансон, — возразил Винсент.
— Мой вопрос, Винс, — посмотрела она упрямо. — Что вам грозит за то, что вы со мной переспите этой ночью? Действие то же.
Винс тяжело вздохнул, злясь, что тело снова его предаёт. Глядя в глаза упрямой девице, он медленно расшнуровал рубаху, одним движением стянул её через голову и отшвырнул в сторону.
— Действие, — резюмировал он, расправив плечи под её восхищённым взглядом. Да пусть смотрит, если так хочется. Стыдиться ему было нечего, спасибо зверским тренировкам под руководством Ингиса, а теперь — Уркхарта и Маркуса Бойла.