— Принято! — совсем по-девчоночьи хихикнула Мэрит. — Потрогать можно?
— Нет! — улыбнулся ей Винс. — Станете невестой, тогда — пожалуйста. Можете трогать, целовать, кусать и что вообще придёт вам в голову.
— Вопрос задавайте, мечта всех девчонок! — фыркнула Мэрит. «Нужны вы мне, как собаке пятая нога!» — говорил её раздражённый взгляд, то и дело проходящийся по его обнажённой груди и животу с заметным интересом.
А ведь наверняка в практике целителя много возможностей разглядеть мужчин без одежды. Винс положил руки на стол, наклонившись вперёд.
— Почему вы выбрали меня? — он внимательно глядел ей в глаза и сразу подметил мелькнувшую в глазах панику. Но Мэрит тут же взяла себя в руки, насмешливо улыбнувшись. — Действие то же. Станцуйте для меня, Мэрит!
— Правда! — сердито сверкнула она глазами. — У вас улыбка приятная, настоящая, а глаза печальные, умные. Мне не давал покоя этот парадокс. Вы только хотите казаться эдаким беззаботным парнем, а на самом деле как будто очень одиноки, почти как я. И простите, мистер Фишер, но ваша упругая задница мне понравилась не меньше, чем ваш взгляд. И мне безумно интересно было увидеть ваш обнажённый торс — мой фетиш, если хотите. А ещё, вы единственный из всех ваших холостых друзей, не стали меня лапать во время танца, и не пытались прижать ближе, нарушив личное пространство. А мне хотелось, чтобы именно вы — лапали и нарушали.
Улыбка Винса становилась шире по мере её слов, а потом он поглядел обалдело:
— Что? Даже Блетчли лапал? И Бэддок? Простите, мисс, я не верю.
— Блетчли — это такой здоровенный мрачный парень? — уточнила она и передёрнулась, что-то вспомнив. — Нет, он не лапал, он сильно напомнил мне кое-кого другого. Не его вина… А Бэддок, маг со стихией воды, верно? Он, очевидно, уже кем-то занят, такое чувствуется. И эта манера всё переводить в шутку… Да примите уже мой ответ, Винс! Сколько можно издеваться?
— Принято, — ухмыльнулся Фишер.
На её лице было написано такое явное желание отомстить, что он внутренне подобрался, готовясь не поддаваться на новые провокации.
— Вы всё ещё сильно хотите меня? — ласково спросила Мэрит. — Я спрашиваю про ваш… м-м... ну вы поняли. Мне, право, неловко, что вам приходится терпеть такое неудобство. Действие — здесь.
Она ткнула в пергамент изящным пальцем с явным вызовом. Перо записало что-то не слишком длинное.
— Правда, — хрипло ответил Винсент, даже не взглянув на пергамент, и еле сдержал рвущийся из горла стон. Он не выдержит — точно. — Да, я хочу вас. И мне уже больно, если вы понимаете, о чём я.
— Слишком тесные брюки? — улыбка Мэрит стала откровенно шаловливой и довольной. Она не собиралась ему сочувствовать. — Стоит ли сдерживаться в таком случае? Неужели вас так страшит наказание Магнуса Нотта?
— Это уже не имеет значения, — мрачно ответил Винс. — Принимайте ответ, жестокая леди!
— Принято, — мелодично рассмеялась она и откинулась немного назад, глядя на него из-под ресниц.
А через пару секунд он ощутил, как маленькая босая ножка легко прошлась по самому дорогому.
Один миг — и он без труда сжал пальцами хрупкую лодыжку, не позволив ей так же стремительно ускользнуть. Мэрит испуганно охнула и вцепилась руками в край стола.
— Отпусти! — попросила она.
— Вы это начали, так что терпите, — сдавленно ответил Винсент, и провёл пару раз нежной пяточкой девушки по ноющему члену.
Как он и подозревал, этого хватило, чтобы пришло долгожданное освобождение. Он не смог сдержать рык, рвущийся из горла, и почти ослеп от ударившего по всем нервам удовольствия. Не иначе, как лишился разума на несколько мгновений.
После происшедшего мысли текли вяло и равнодушно. Шевелиться не хотелось, и глядеть на отвращение в лице бессовестной леди — желания не было вовсе.
И всё же посмотрел мутным взглядом. Её виноватый вид несколько примирил с действительностью.
— Наложить очищающее? — жалостливо спросила Мэрит.
— Сам, — мотнул Винс головой, и палочка привычно скользнула в руку. Очищающее заклинание наждачкой прошлось по ставшей очень чувствительной коже, но Винс сразу почувствовал себя лучше. Только дышал ещё тяжело, как после быстрого бега или хорошей драки.
— Вы зря упрямитесь, Винсент, — тихо окликнула его мисс Хансон, сидевшая теперь очень ровно, как примерная ученица. Только на щеках горел яркий румянец, выдавая её чувства. — Я хочу вас, а вы меня. Мы здесь одни! И к Мордреду всех лордов и законы! Никто не узнает, я никому не скажу.