— Он говорил, что я никогда его не забуду… Я не могла сказать никому, он и это просчитал. Отец… у него и тогда было неважно со здоровьем. Мама… она слишком меня любила и тоже могла не пережить. С кузиной Рэйчел мы не были близки, она считала меня слишком маленькой и глупой, предпочитая проводить время с репетитором. На следующий день я отправилась в Дурмстранг… И улыбалась провожавшим родителям, отчего болели губы и что-то умирало внутри. Меня страшило лишь возвращение домой следующим летом.
— И дома?..
— О нет, — грустно ответила Мэрит, глядя куда-то сквозь него. — Больше я его не видела. Как и отца. Папа его выгнал из дома в тот же год, пока я была в школе, но не из-за меня… Я никому не рассказывала, кроме целительницы в Дурмстранге, которая не только подлечила моё тело, но и с душой поработала. Ненависть к людям, точнее — ко всем мужчинам, так и не развилась, благодаря ей. А вот идеей самой стать целительницей я заразилась в итоге от неё и больше не старалась увильнуть от семейных традиций. Шестнадцатилетняя кузина Рэйчел оказалась беременной от того урода и во всём призналась моему отцу, не побоялась. Зачем? Если уехала сразу… Иногда я её ненавидела… У папы стало плохо с сердцем, две недели он провёл в собственной больнице в качестве пациента… Мои зимние каникулы превратились в кошмар наяву. Целитель, папин ученик, сказал, что иногда люди умирают просто от старости. На похоронах было много близких, но кузина не приехала. На маму было страшно смотреть.
Винс молчал, не задавая вопросов. Чувствовал, что она рассказала ещё не всё. Судорожно за него цепляясь, Мэрит хрипло продолжила:
— Мамы не стало спустя полгода. Мне кажется, она так и не оправилась после смерти отца. Страшный человек отнял у меня куда больше, чем просто детство. Моим опекуном стал дядюшка Стивен, младший брат отца, и среди кузенов я постепенно отогревалась душой. Все они были славные, нормальные и достаточно добры ко мне. Даже слишком, я не заслуживала такого отношения. Позже я узнала, что кузина Рэйчел и тот страшный человек поженились. Не знаю когда, но ребёнок родился в браке. А ещё через два года кузины не стало, умерла в родах вместе со вторым младенцем. К стыду своему, я не смогла ей посочувствовать. Её первенцу, Патрику, сейчас должно быть семнадцать, он учится в Хогвартсе. А тот… его отец, недавно женился снова, как я поняла. Я столкнулась с ним в Мунго недавно, он меня не узнал, но попытался зажать в углу. Хорошо, что мимо проходил один парень, тоже целитель, спугнул эту мразь.
— Как его зовут, твоего страшного человека? — Фишер сам не заметил, что снова гладит и перебирает шелковистые пряди её волос.
— Я передумала, — глухо ответила Мэрит и осторожно коснулась губами его рта. Он ощутил на них привкус солёных слёз, которые успели обсохнуть.
— Передумала? — мягко переспросил он, заглядывая в большие серьёзные глаза.
— Я ужасная, Винс, — совсем тихо произнесла Мэрит. — Я соврала вашему Магнусу Нотту. Я пришла в ваш ковен, чтобы нанять киллера. Я боялась, Винс, очень. Он ведь прислал мне письмо. Но теперь я не хочу, чтобы киллером становился ты.
— Девчонка! — хохотнул Фишер, ощущая внутри холодную яростную пустоту — приговор грёбаный педофил уже получил. — Много ты понимаешь в жизни в свои жалкие двадцать восемь лет!
— Откуда ты?..
— Сама рассказала, — отмахнулся Винс. — Так вот. У нас ковен боевиков, а не убийц, что бы там ни воображали юные целительницы. Мы леса зачищаем от жутких тварей, в войну у нас многие сгинули, но большая часть вернулась. Тем же Лестрейнджам повезло меньше, они не досчитались лорда и его наследника. Ричард Лестрейндж встал во главе ковена в шестнадцать. Я это к чему... Слухи, что мы за деньги убьём любого — сильно преувеличены. Можем — не значит, что станем. Письмо сохранилось?
Мэрит резво слетела с его колен, заставив Фишера тут же пожалеть о своём вопросе — мог бы и позже аккуратно проверить её сумку.
Девчонка порылась в своём рюкзачке и протянула подошедшему к ней Винсу мятый и слегка обгорелый клочок пергамента.
«Моя маленькая куколка, — писал мерзавец. — Прости, что не узнал сразу. В качестве извинения, я очень скоро сделаю тебя настоящей женщиной. Ты же меня ждала, моя скромная девственница? Ты же никому не скажешь о нашей маленькой тайне, правда? Как молчала всё это время. Зачем нам лишние жертвы. Скорблю о смерти твоих родителей, и сочувствую, что ты осталась совсем одна на этом свете и почти без средств. Но теперь есть кому о тебе позаботиться. Не пытайся спрятаться, найду. Твой первый и единственный мужчина, Дж. Т.»