В своей комнате он рухнул на кровать без сил, напрочь позабыв про обещанное щенку Стерну наказание. И уснул сразу, даже не укрывшись одеялом.
***
— Как же быстро летит время! — вздыхала Санни, почти потерявшись за столом, на котором высились горы учебников. — Семь недель до выпускного бала, а я совершенно не готова к ТРИТОНам.
Они с Эмили, Робертом и Эжени засели в библиотеке с утра, штудируя Трансфигурацию за все годы обучения. В понедельник обещали тренировочный экзамен по этому предмету, после которого сдавшие Трансфигурацию на «выше ожидаемого» и «превосходно» освобождались от занятий у МакГонагалл, переходя на самостоятельную подготовку.
Такие же тренировочные экзамены прошли уже по многим предметам, таким как Астрономия, Нумерология, Древние руны, Магловедение и ещё ряду новых и старых дисциплин. В итоге, несмотря на частые зачёты по ним, до конца обучения обязательными к посещению у Санни остались только Чары, Зельеварение и ЗОТИ, да и то лишь в виде факультативов, где разбиралось всё, что было недопонято за прошедшие годы.
Санни бы с радостью избавилась от посещения кабинета Зельеварения, но, к сожалению, профессор Принц назвал её вместе с семью другими старшекурсниками со всех четырёх факультетов, заявив, что им к ТРИТОНам ещё есть что повторить и наверстать.
До ТРИТОНов оставалось ровно пять недель.
И всё же, когда в день всего одна обязательная пара, а то и ни одной — жить куда легче, пусть на самостоятельную подготовку уходит уйма времени. Вот и Трансфигурацию они готовили уже третий день, периодически экзаменуя друг друга.
Санни с тоской вспоминала те благословенные дни, когда максимум, который она тратила на подготовку к занятиям, было три-четыре часа, а казалось — это неимоверно много. Теперь же те дни вспоминались с ностальгией, потому что всё познаётся в сравнении. Сейчас приходилось готовиться с полудня и до позднего вечера с краткими перерывами на обед и ужин.
О личной жизни можно было просто забыть, на неё ни у кого не хватало ни моральных, ни физических сил. Хотя Санни всё же стало легче, когда Иван Долохов покинул Хогвартс, больше её не побеспокоив. Конечно, ходили слухи, что из Англии он не уехал, как и обещал или угрожал, оставшись жить у своего кузена Антонина Долохова. Но Санни очень надеялась, что интерес он к ней потерял.
Конечно, здорово, что мастер-стихийник выявил среди младших курсов ещё нескольких обладателей разных стихий, имена которых не разглашались. Но Флинт просветил Санни под клятву, не иначе как от скуки, что среди юных стихийников оказались: Фрэнк Лонгботтом с магией земли, Софи Миллиган и её брат Рой — с магией огня, и ещё две девочки, имён которых Санни не запомнила — со слабенькой магией воздуха — почему-то сильных воздушников почти не встречалось в природе. Среди старших курсов для всех так и остались всё те же два стихийника — Ники и Уолден. Но Флинт под большим секретом назвал ещё Рэгана Мэдисона, водника. И заявил, что почти уверен, что Малфой воздушник. Откуда Флинт знал все эти тайны, Санни даже представить не могла. А признался ей «по дружбе», когда они занимались с ним Нумерологией в слизеринской гостиной.
Окружённые заглушками Квина, они заняли тогда весь стол у западного камина, штудируя таблицы и прочие премудрости сложного предмета.
— И мне теперь придётся хранить эту тайну? — возмутилась Санни его разгильдяйству. — Спасибо тебе огромное!
— Зато ожила! — подмигнул Флинт, скалясь в драконьей улыбке. — А то сидишь такая бледная и несчастная. Неужто Рабастан не справляется?
— Бледная я от учёбы и недосыпа, — отрезала Санни, невольно задумавшись, знает ли Эжени про Рэгана. Хотя, конечно, знает, теперь-то, когда они женаты. — А у тебя, Квин, какая стихия?
— Оу, всё-таки интересно?! — обрадовался негодник, сверкая глазами. — Правда знать хочешь? Или опять будет сложно хранить тайну?
— Правда хочу! — Санни с подозрением на него уставилась. Она-то, конечно, блефовала, задавая такой вопрос. Уверена была, что никакой стихийной магии у Флинта не имелось, а то бы давно растрепал, болтун несчастный. А потом стало стыдно, потому что очень редко болтовня Квина затрагивала по-настоящему важные вещи. — Но я не настаиваю, можешь держать при себе свои секреты.
— Отчего же, — хитро прищурился Флинт. — Мне так приятно, что ты не сможешь ничего сказать даже Рабастану. У нас осталось ещё четыре минуты на секреты, пока действует твоя клятва. Итак, готова?