А хорошо, что патрон уснул и не наказал его нынче. Пусть небольшая отсрочка, но всё же. Глаза закрывались сами собой. От голода привычно сводило желудок. Но пирог свой он всё равно разделил между тощим невезучим рыжиком Стенли и Миком. Мелким нужнее, а он обойдётся.
А Стенли Харальду сегодня не нравился, вялый весь день какой-то был, и вечером кашлял нехорошо под тонким одеялом, стараясь сдержаться.
***
Сумрачное утро пролезло в барак сквозь многочисленные щели, неумолимыми ледяными щупальцами хватая за руки и ноги раскрывшихся ночью мальчишек.
— Па-адъём! — заорал дежурный в этот день Влад, стоя в дверях. Зыркнул на уже одетого Харальда и демонстративно отвернулся. — Стенли! Тебе особое приглашение нужно? Кош, пни его там, чтоб просыпался.
Вокруг все поспешно одевались. Нескладный здоровяк Рик Кош сунуться к щуплому Стенли не успел. Харальд, перемахнув через две койки, уже стоял перед ним, сунув в рожу недоумка кулак со сбитыми костяшками.
Кош замер, таращась с испугом, а Торнхилл показательно фыркнул:
— Не связывайся с психом, Кош! Ко мне иди, оставь в покое убогих.
Рик бочком убрался из прохода, а Харальд склонился над спящим рыжиком. Присмотрелся в полумраке к бледному лицу, потом прижал ладонь ко лбу и чуть не застонал вслух. Мальчишка весь горел, и не просыпался вовсе не потому, что хотелось ещё поспать.
— Рэй! — позвал он негромко, трогая мальчишку за плечо. — Рэй, просыпайся!
Запёкшиеся губы малыша дрогнули, но глаз он не открыл.
— Пить, — попросил еле слышно.
— Влад! — заорал Харальд тихо и страшно. — Живо сюда!
Торнхилл образовался рядом через мгновение, ворча зло:
— Раскомандовался!
Но приглядевшись к раскрытому и теперь уже малиново-красному рыжику, застонавшему тоненько и жалобно, ахнул и выругался ёмко.
— Палочку гони, — потребовал безапелляционно, даже головы в сторону Стерна не повернув. Только руку с открытой ладонью протянул, другой зачем-то ощупывая подбородок и шею семилетки. Скрипнув зубами, Харальд вложил в его ладонь свою контрабандную красавицу. — Воды, кто-нибудь. И простыню смочите водой.
Парни тенями застыли за их спинами, но кто-то вложил в руки Стерна комок мокрой ледяной простыни, пока Влад Торнхилл медленно, старательно и сурово накладывал подсмотренные когда-то диагностические чары. У него они действительно получались, у единственного — из них всех. — Беда, — произнёс наконец Влад, поглядев паническим взглядом на бывшего друга. — Хэрри, зови Брэнана!
— Мик! — обернулся Харальд к чернявому мальчишке с хитрыми лукавыми глазами и большим подвижным ртом — его ещё лягушонком называли, пока был совсем мелким. — Дуй к Брэнану! Скажешь, что Стенли помирает.
Мальчишка понятливо кивнул, метнулся к двери, та тихо хлопнула, пропустив его наружу.
— Остальные на плац! — продолжил раздавать указания Харальд. — Я останусь здесь, Торнхилл тоже! Бегать десять кругов, потом на полосу препятствий идите, если никто не появится. Энди, проследишь!
Энди Форестер, высокий и тощий мальчишка, молчаливый, но толковый, рявкнул что-то короткое и повёл устремившихся за ним пацанов из барака.
Торнхилл даже головы не повернул, всё колдовал что-то, целитель-самоучка, над укутанным в ледяную простыню рыжиком. Мальчишку Стенли теперь сотрясала крупная дрожь, а из едва приоткрытых щёлочек глаз потекли крупные слёзы.
— Хэрри, я умру? — донёсся до них с Владом горячечный шёпот.
— Не сегодня! — уверенно ответил Стерн. И спокойным голосом небрежно спросил бывшего друга: — Что с ним?
— Похоже на сильное отравление, — нервно ответил Влад. — Чем — понять не могу. Сейчас он может… Ну вот!
Из приоткрытого рта Стенли на тощую подушку полезла зеленоватая пена. Хлопнула дверь, быстрые шаги наставника узнали оба. Он остановился совсем рядом, молча оглядел мечущегося на постели мальчишку, а потом коротко спросил взбешённым голосом:
— Опять лазили в цветник Виктории?!
Склонившись над постелью, Брэнан подхватил на руки малыша Стенли вместе с мокрой простынёй и одеялом. И больше ни слова ни говоря, понёс его из барака.
Торнхилл неохотно вернул Стерну палочку, пряча взгляд. А потом быстро ушёл по проходу между тщательно заправленных коек. Харальд проводил его взглядом, потом поправил простыню и тощий матрас на кровати Стенли. Взбил зачем-то подушку и палочкой высушил мокрую ткань. Само и к вечеру не просохнет — столько воды натекло.
На плац идти не хотелось. Мысли, что патрон уже проснулся и вспомнил об обещанном наказании, жгли нутро калёным железом. И как тут выждать две недели? Ещё долгих тринадцать дней. За Стенли было тревожно, вечно эти мелкие тянут в рот, что ни попадя. Сколько уже объясняли!