— Она круглая, — сразу вспомнил Ремус. — Как… как… браслет! Она висит на цепочке, и от неё очень страшно. Она касалась волос мистера… и я сказал, что боюсь трогать его волосы. И он сказал нехорошее слово, когда посмотрел вверх, на эту штуку. И немного пригнулся, чтобы я мог найти шпильку в волосах и не трогать ту штуку. Мне надо сказать то нехорошее слово?
— Блядь? — спросил мистер Трой, и Ремус помотал головой, огорчаясь, что придётся говорить плохое слово самому.
— Пиздец? — устало спросил сэр Ричард.
И Ремус выдохнул с облегчением.
— Да! Так ругается папа, когда всё очень плохо, — поспешил он пояснить своё знание.
— Когда всё очень плохо! — повторил сэр Ричард мрачно. — Трой, забирай пацана в гостевую комнату, и расспроси, что ли, сам — может, ещё что вспомнит. И пусть его целитель осмотрит. Спасибо, Ремус, ты очень нам помог.
Ремуса отвели в красивую комнату, где была очень большая и тёплая кровать. Мистер Трой ещё велел до капельки выпить вкусное молоко с мёдом. А потом Ремус заснул, ему было хорошо, тепло и не страшно.
***
Едва унесли мальчика Ремуса, как перед Ричардом появился Борги, словно постаревший за несколько часов домовик Рабастана. Эльф держал в дрожащих руках каменный шар.
— Это от невесты хозяина, сэр, — домовик всхлипнул. — Она сказала отдать вам лично в руки, срочно, сэр. Она видела хозяина Басти и говорила с ним.
Ричард выхватил у домовика шар и положил его на стол, чтобы все могли видеть.
— Активатор! — рявкнул он, без жалости глядя на трясущегося домовика. — Быстро, Борги! Вспоминай!
— Активатор — имя Хозяина.
— Басти! — коснулся Ричард палочкой шара.
И сразу над камнем выросла огромная картинка. Она заняла пространство над всем столом. Ричард сжал зубы при виде закованного в кандалы сына, над которым покачивался кроваво-красный жуткий артефакт. Каждое слово Рабастана, сказанное маленькому изящному аватару, оставляло след прямо на сердце лорда Лестрейнджа.
«Санни, у меня десять секунд. Запоминай! — Басти говорил хрипло, но уверенно, смотрел ясно и спокойно. — Это был оборотень, немного странный, рыжий, враг отца со школьных времён. Ричарда он ненавидит люто за что-то очень серьёзное. С оборотнем было существо, женщина, питающаяся кровью, запах тот самый, отец поймёт... Где я нахожусь — не знаю. Со мной был мальчик Ремус. Моя магия не восстановилась, на мне антимагические…» Картинка мигнула, но не пропала, только аватар исчез. Ричард ясно видел кроваво-красный браслет над головой сына, видел, как Басти бессильно закрыл глаза, прислонился головой к стене и продолжил говорить. «… браслеты. А надо мной подвешено что-то жуткое. Ты же видела этот браслет? Скажи Руди, чтоб не психовал. Скажи Борги, чтобы перестал рыдать и приготовил мне ванну с запахом фиалок… Скажи отцу, что я его люблю и восхищаюсь им. И… очень жду. Ради тебя, Санни, ради вас всех — Обещаю! — я выживу и вернусь! Люблю тебя…»
Басти замолчал и так знакомо и беззаботно улыбнулся, что у Ричарда защемило в груди. Картинка застыла.
— Как же он похож на тебя, Дикон! — сказал Малфой, нарушая повисшую в зале тишину.
***
Пришлось идти к супруге, чтобы и она могла увидеть Рабастана — пока живого и относительно здорового.
Зрелище было тягостным, но что он мог поделать? Бастинда не простила бы, если бы он не показал. Такой бледной Ричард не видел свою жену, наверное, никогда. Только глаза смотрят ясно и твёрдо, прямо как у сына. А в глубине любимых глаз застыла такая боль…
— Вспоминай, Дикон! — в её голосе звучала сталь. — Кто может тебя так ненавидеть? Басти дал тебе подсказки, думай!
— Никто! Многие! Я не знаю! Мерлин… — отвечал он, задыхаясь от беспомощности, злости и почти животного страха. За своего мальчика, за Басти, ещё толком не успевшего пожить, только-только обручившегося... За что?!
— И что такого ты сделал Мерлину? — очень хладнокровно продолжила допрос супруга, словно не понимая, что это разрывает его сердце на куски. — Возьми себя в руки, Дикон! Угомонись! Вспоминай! Ты же умный, ты же стратег, ну так дай себе возможность отстраниться от нашей общей беды и помочь! Басти смог, держится, не впадает в истерику, а ему сейчас хуже! Вспомни! Была война, Дикон, школа, ты подлым образом со мной обручился, что ещё? Или позже? Строительная гильдия. Может, тогда? Что-то, чему ты мог не придать значения. Это месть, она не рождается на пустом месте. Это что-то очень личное, я чувствую, что Басти прав!
И когда она стремительно вышла из кабинета, унося с собой круглый камень, созданный мисс Прюэтт — наверное, пошла показать его Сольвейг, Ричард упал в кресло и принялся вспоминать. Был у него один кандидат в мстители…