— Эй, — Сметвик даже встал с места, гневно указывая на непонятно чей патронус. — Тут что, дружеская попойка или…
Пантера, молча шагавшая над столом то в одну, то в другую сторону, вдруг застыла прямо перед ним и разинула призрачную пасть.
— Милый, — Клоди не смогла узнать серьёзный женский голос, но целителю Сметвику он был явно знаком, потому что наставник явственно вздрогнул и настороженно застыл. — Я тут подумала, хватит нам ссориться! Ты, конечно, не прав, что постоянно меня высмеиваешь и издеваешься безнаказанно. Но я тебя прощаю и готова на ответную любезность. Если сегодня кое-кого найду, то вечером сделаю тебе минет. Это всё. Не буду мешать.
Пантера захлопнула пасть и растаяла, а над столом повисла оглушительная тишина. Клоди даже дыхание затаила, глядя, как довольно щурится совершенно плюющий на приличия Сметвик.
— Завидуйте молча! — рявкнул он, приходя в себя. Но улыбаться не перестал. — Так я вскрываю грудь парня? Давенпорт, дракклы тебя раздери?
— Заглушки вешать надо! — проворчал главный врач. — Делай, что хочешь, Иппи. Под твою ответственность, разумеется.
— Разумеется, под мою, — хохотнул Сметвик добродушно. — Я заведу сердце этого парня или возьму дежурство до самого утра.
Клоди увидела, что Эдисон и Крафтон поглядели на наставника, как на больного. А Таша Нотт мелодично рассмеялась. Сама Клоди прятала красное лицо в ладошках, переживая о той леди, жене мистера Сметвика, которая даже не представляла, кто слышал её тайное послание. И какое!
Клоди совсем недавно узнала значение слова «минет» и была в немалом шоке, посчитав жутким развратом. А тут… если уж сам наставник Сметвик так обрадовался и повеселел, то, может быть, и Шону было бы приятно?
Она вскочила, заметив, что все уже вышли из кабинета, и бросилась в душевую Сметвика, чтобы ледяной водой охладить пылающее лицо.
Оказалось, что Таша Нотт вернулась, вспомнив о ней. Поглядела на Клоди со вздохом и спросила участливо:
— Что случилось, кроме того, что заведующий этим отделением совершенно без комплексов? Ты к Сметвику приходила или я могу помочь?
Клоди вдруг твёрдо решила, что не станет жаловаться Таше на свою кураторскую бездарность. И обомлела, когда против воли сразу и выпалила:
— Мои практиканты тоже без комплексов, и они полный кошмар.
Брови Таши сошлись на переносице. Она явно рассердилась, хотя Клоди надеялась вызвать её улыбку. Миссис Нотт кивнула на думосбор на столе целителя.
— Покажи, Клоди!
Тяжело вздохнув, Клоди вытянула короткие воспоминания и запустила в чашу.
— Можно я не буду смотреть сама? — спросила умоляюще.
— Можно! — Таша сама нагнулась над чашей, чтобы через десять минут вынырнуть и взглянуть на Клоди очень ласково. — Ты умница, Клоди, а они — малолетние засранцы. Наверняка поспорили, что доведут тебя до слёз. Пойдём-ка, поглядим на твоих оболтусов!
Клоди с печалью в сердце поплелась за Ташей, совершенно морально не готовая к новой встрече с оболтусами.
Остановившись у её кабинета, Таша вдруг спросила у Клоди тихо, склонившись к самому уху:
— А ты правда по вечерам всё рассказываешь Шону?
Клоди смутилась почти до слёз.
— Я вытащила не те воспоминания? — пролепетала она в ужасе.
— Те самые, — без улыбки заверила Таша. — Но, видимо, ты думала очень чётко на занятии, и кое-что из твоих мыслей я невольно увидела. Ничего важного, поверь! Просто это так здорово, что муж у тебя умеет слушать.
— Да, сам просит рассказать, — невольно похвасталась Клоди, не в силах сдержать улыбку. А потом сразу помрачнела и умоляюще поглядела на Ташу. — Может, не пойдём к ним? Пусть читают учебник.
— Да брось, — Таша погладила вдруг её по голове и велела. — Стой здесь, я на минутку зайду, погляжу на них.
Таша бестрепетно открыла дверь, выпустив наружу громкие голоса и всё тот же ужасно противный смех, оскорбительный какой-то. Дальше ничего слышно не было, потому что миссис Нотт плотно прикрыла дверь снова, зайдя внутрь.
Вышла она из класса буквально через пять минут. Причём ни смеха, ни разговоров из кабинета больше не было слышно.
— Всё в порядке, — серьёзно сказала Таша, только уголки рта чуть-чуть загнулись вверх. Целитель Нотт всегда была серьёзной и неулыбчивой. — Можешь спокойно учить своих оболтусов, они раскаялись и готовы попросить прощения. Смелей, Клоди, ты дипломированный целитель, а они детишки, по сути, которые только мечтают стать такими, как ты. И не волнуйся, обход больных я сама проведу, твоим оболтусам действительно рано к пациентам.
Клоди поблагодарила её и зашла в класс, подозревая, что это Ташу оболтусы испугались, а с ней опять церемониться не будут. Но кабинет встретил звенящей тишиной, а все четверо практикантов сидели несколько бледные и таращились на неё странно.