— Спать буду, — буркнула тихо, не желая в таком признаваться. Теребила пуговицу на его рубашке, чтобы в лицо не смотреть. — Когда хоть вернётесь?
Он тяжело вздохнул и перехватил её руки. Стал целовать.
— Примерно час ещё есть, — заглянул ей в лицо. — Хочешь, в постель уложу и колыбельную спою.
— Ты же так не любишь! — сказала она удивлённо, но уже представляла, как будет сейчас хорошо. — Наспех.
— Как-нибудь переживу, — пробормотал Шон, поспешно сдирая куртку и бросая прямо на пол. — Какую колыбельную спеть?
— Никаких колыбельных, — подхватила Клоди игру, тихо смеясь. А когда они уже оказались в постели, заполошно вскинулась: — Я люблю тебя, Шон!
И откинулась, счастливая на подушку. Так боялась это сказать, а оказалось, ничего страшного, даже легко. Только Шон замер и не шевелился больше. И она раскрыла глаза, встречаясь с его серым взглядом.
— Ты чего? — спросила опасливо.
— Думал, не дождусь, — проворчал он и нагнулся, чтобы осторожно куснуть за мочку уха.
А потом стало не до разговоров. Шон умел её заставить вообще ни о чём не думать. И Клоди засыпала, чувствуя приятную усталость, довольная, что он всё ещё рядом. И так легко было представить, что он останется с ней на всю ночь и не пойдёт ни на какую охоту.
Но признаваться ему, что ужасно за него боится, потому что охотятся они на страшных тварей, Клоди не собиралась. Заикнулась однажды, так Шон даже на стройку новых домов не пошёл, так ласково обнимал, развлекал, даже сам обед приготовил. И Клоди поняла, что с некоторыми вещами лучше смириться. А его шёпот: «Я вернусь!» — ей, наверное, приснился. Но на душе стало спокойней.
***
— Без глупостей, малец! — страшно шепнул ему в ухо какой-то мужик. — Быстро и чётко опиши, кто ещё здесь живёт, кроме Трэверса, если не хочешь, чтобы тебя усыпили.
Сердце у Стерна колотилось где-то в горле. Он мог попытаться вывернуться — дури и умений хватило бы, только в душу заползла надежда, пока ещё крохотная, но очень горячая и отчаянная. А вдруг аврорат явился по душу хозяина? Упускать шанс вырваться из лагеря на свободу, да даже в тюрьму к аврорам, Харальд не собирался.
— В главном доме, — хрипло заговорил он, — хозяин Трэверс, старуха Виктория, служанка Абель и старик Мукрах. На кухне повариха Дениза, в детинце за домом нянечка Лизхен и пятеро мелких детей от года до четырёх. В дальнем бараке за забором: две наставницы и девять девочек от пяти до почти одиннадцати лет. На плацу парни от пяти до…
— …одиннадцати, — тихо хохотнул держащий его мужчина. — Сколько мальчишек, говоришь?
— Двадцать три, включая меня, — прошелестел в ответ Харальд. — Трое наставников, двое в сторожке у ворот, проспят до полудня по случаю субботнего дня. Третий — Брэнан. Не трогайте его, он единственный нормальный среди всех. Он сейчас спасает малыша Стенли в своей хижине у противоположной стены, рыжик отравился чем-то опасным…
Голос у Харальда сорвался. Он угрюмо замолчал.
— Слышали, парни? — произнёс весело тот, кто его держал, обращаясь к невидимым подельникам. — Как вам расклад? Мелкий, ты никого не упустил?
Палочка снова упёрлась ему в шею — усыпят, гады! И Харальд заторопился:
— Вам самим не пройти! Кусты плотоядные, на заклинания не реагируют и не горят. Яд на колючках парализует на несколько часов. Я могу провести.
— Не очень-то ты всех тут любишь, парень? — хмыкнул неизвестный.
— Только поклянитесь, что не тронете девочек! — опомнился Стерн, обмирая. А вдруг это скоты не лучше Трэверса? Вдруг просто захотели свести с ним счёты!
— Что ещё хочешь, пацан? — фыркнул мужчина и чуть сильнее сдавил безжалостной рукой его горло. — Говори уже все условия.
И Харальд не стал обращать внимания на насмешку. Стало вдруг невероятно важно донести до них мысль, пока его слушают и не спешат заткнуть.
— Убьёте хозяина, — заговорил он угрюмо, но твёрдо. — Разбегутся все нянечки и наставники. Они только из-за страшных клятв до сих пор не сбежали. Хозяин всех повязал клятвами, которые развеются с его смертью. Его все служащие ненавидят и боятся, и есть отчего. Нас тоже ненавидят. Все, кроме Брэнана и старухи Виктории — ей на всё наплевать, кроме её травок. А Брэнан — заложник обстоятельств, тоже под клятвами и с ошейником — голову оторвёт, если выйдет за ограду. Не трогайте его хотя бы. Он нас лечит тайно и как может заботится. Все остальные нас бросят здесь, и мелких детей, и девочек. Хотя мелких, наверное, пожалеют, убьют по-тихому, это мы не дадимся, уйдём в леса. Мы никому не нужны, кроме сумасшедшего хозяина. Мы нелегалы, проблемные личности. И опасны — все хорошо обученные для своего возраста сильные полукровки. Вам лучше убить и нас всех сразу, или помочь отсюда выбраться. Или просто уйдите и забудьте…