Что сразу поразило Харальда в Загоне — это личные сундуки под каждой кроватью. От них пахло свежим деревом и краской, словно сделали их буквально только что. Забежавшая к ним Шани сразу объяснила, что сундуки личные, и именно там нужно хранить все свои вещи и одежду. А ещё обещала принести пергаменты и перья.
Вторым чудом была настоящая кровать. С толстым мягким матрасом и пахшим свежестью бельём. На пухлых подушках были наволочки, а на тёплых одеялах — пододеяльники. Поверх королевского ложа ещё и цветастое покрывало из плотной ткани. На покрывале у каждого лежали пижамы, по два махровых полотенца и куску душистого мыла. Шани строго предупредила, что вечером всех отправят мыться в умывальне целиком, после чего можно будет надеть свежие пижамы и лечь в чистую кровать. А до того времени просила воздержаться и в грязном на кровати не ложиться и не сидеть.
Харальд только молча поражался. Вспоминал тощие матрасы из грубой мешковины и соломы, брошенные прямо на голые доски. Простыни у них были, застиранные серые и ветхие, а остального белья — нет. Тонкие шерстяные одеяла тоже были без всякого пододеяльника, севшие от редких стирок, так, что не прикрывали либо плечи, либо ноги. И, конечно, никаких покрывал. И спать ложились в том, в чём ходили весь день, а то легко можно было замёрзнуть в бараке, а сменной одежды и тем более пижам ни у кого не было. Но всё это было у нянечек и наставников, так что представление «о хорошем» ребята имели.
А ещё у каждой кровати здесь стояла тумбочка с четырьмя полками, куда тоже можно было что-то положить. В неё Харальд сразу убрал свою книгу.
Влад на свою тумбочку сразу уселся, обозревая Загон с видимым удовольствием. Подумав, Харальд тоже забрался на свою. Они заняли две кровати у входа — напротив друг друга.
— Ну что, Хэрри, — первым заговорил Влад. — Может, мир?
— После твоих извинений, — закинул руки за голову Стерн, наблюдая, как суетятся вокруг ребята.
Кто-то нюхал простыни, кто-то рассматривал свой сундук с тремя отделениями или ощупывал тумбочку. Кто-то раскладывал туда свои вещи, прихваченные из барака. Сэм Логгер успел раздобыть где-то деревяшку и вырезал из неё очередную фигурку плохеньким лезвием без ручки. Семь штук разномастных фигурок животных заняли почётное место в его тумбочке.
Харальд указал Владу глазами на Логгера.
Тот сначала не понял, а потом заорал:
— Саймон! Ты чего мусоришь здесь? Иди на двор, там места полно. И убери за собой всё, проверю.
Сэм фыркнул недовольно, сполз с тумбочки и принялся убирать опилки. Потом послушно ушёл на улицу со своим чурбачком и лезвием.
— Пойду тоже прогуляюсь, — спрыгнул на пол Стерн, вспомнив вдруг о разрешении наставника. — К Мэлл загляну заодно.
— Я с тобой! — подорвался Влад. — Хэрри, ну кончай, я же не нарочно!
— Не нарочно подставил Рэю подножку на мосту? — уточнил Стерн. — И не нарочно порвал его рисунок?
— Был неправ, сожалею! — набычился Влад.
— Ему скажи!
— Вернётся — скажу.
— Вот тогда и поговорим, — мрачно ответил Стерн, отпихнув Торнхилла с прохода.
Мэлл уже и сама шла к нему навстречу, радостно улыбаясь. Харальд даже затормозил, увидев на ней новую одежду — штаны как у местных боевиков, только миниатюрные, шерстяную тунику ярко-синего цвета, едва прикрывающую бёдра, сапожки новые, замшевые с маленьким каблучком, и меховую жилетку, как у него самого, только более изящную.
Оставалось только порадоваться за сестрёнку, не видевшую в жизни ничего, кроме серых бесформенных платьев с белым воротничком. Соломенного цвета волосы, как у него самого, только гораздо длиннее — были собраны в милую причёску.
— Как я тебе? — спросила Мэлл и даже покружилась перед ним на одной ножке.
Харальд заметил, как остановились три местных боевика, глядя на его сестру с интересом, и дёрнул её за руку, уводя в сторону.
— Ты что? — обиженно спросила Мэлл. — Не понравилось?
— Очень красиво, — пересилил себя Харальд. — Только… А покажешь свою комнату?
— А ты мне — Загон, и свою кровать!
— Но сначала — к тебе, — улыбнулся Харальд. — Я первый спросил.
Они пошли к башне, которая очень интриговала Стерна. И было интересно, почему на крышу ходить запретили.
Комната Мэлл оказалась невероятно уютной. Всюду ковры и коврики, даже на стенах, полукруглое окно с зелёной занавеской, кровать — ещё лучше, чем в Загоне — стояла в нише между внешней стеной и шкафом. На лоскутном покрывале лежало с дюжину маленьких подушек. А ещё тут стоял письменный стол и нормальный стул. И лежали на столе две книги, пергамент, перья, и даже чернильница имелась.