— Мыть руки и за стол, — строго сказала Марта, очень по-доброму взглянув на Харальда. — Марк, какой пример подаёшь молодёжи? Забыл, где тут умывальник?
— Проходи, Стерн, — сказал Магнус Нотт, пьющий какой-то очень тёмный напиток из кубка, аромат от которого разливался по всей кухне. — Раз уж встал рано, то поешь с нами. До общего завтрака ещё далеко.
Харальд отмер и поспешил за Маркусом к умывальнику. Потом с ним рядом и сел, не веря почти, что можно вот так запросто сидеть за одним столом с опекуном и сыном лорда. Но остальных это, похоже, не удивляло. Шани кормила мелкого, приговаривая прибаутки, тот старательно ел, выдавая непонятные словечки в ответ Джоанне, та хвалила его, называя умницей и другими ласковыми именами. Оказалось, что это её брат, Мэтт, и оба они дети Марты и мистера Яксли.
Марта поставила перед всеми одинаковые порции горячей жёлтой каши, от которой шёл молочно-сливочный запах, а в серединке пшеничной горки таял небольшой кусок жёлтого масла.
Такой вкусной каши Харальд никогда даже не видел, не то, что не пробовал. Он не заметил, как опустела его тарелка, раньше, чем у всех. А Марта, добродушно усмехнулась и положила добавку, даже не спросив. И, к стыду своему, Харальд и добавку съел также быстро.
Ему и чай сладкий налили, а потом ещё витую булочку, посыпанную сахаром, дали. На пирог не похожа, без всякой начинки, а всё равно вкусно.
На Стерна никто особого внимания не обращал, поэтому за чаем он успокоился, почти перестав нервничать. А в душе рождалось тёплое чувство сопричастности, как будто он тут свой, и от этого чувства в горле опять был ком, который не проглотишь, и от которого хотелось зареветь, а почему — не понятно. Он с детства не плакал, разве что разок — со злости, у Бреннана в доме после попытки Патрика изнасиловать его сестру.
— Идём-ка со мной, Харальд! — сказал вдруг Магнус Нотт, когда Стерн допил второй кубок с чаем — тоже добавки налили, не спрашивая.
Харальд тут же вскочил, повторяя за Бойлом, тихо пробормотал: «Спасибо-очень-вкусно», и поспешил за патроном во двор.
Нотт повёл его в башню, где у него оказался свой кабинет. Небольшой совсем, но классный. Даже рога оленьи вместо вешалки имелись, и чья-то шкура лежала на полу перед кроватью. Магнус сел за стол, развернув к гостю своё кресло, а Стерну кивнул на табурет у входа. Опекун посмотрел на него весьма пристально, отчего у Харальда внутри похолодело, несмотря на сытный ранний завтрак. Почувствовал, что узнает сейчас что-то неприятное.
— Хотел это сообщить позже, Харальд, — произнёс Магнус. — Сразу тебе и твоей сестре. Но раз уж ты так рано проснулся, не буду мучить ожиданием. И ты сам решишь, как старший мужчина в семье — рассказывать ли всё это Мэлл или нет. Дело в том, что у вас не просто так взяли кровь, как ты мог догадаться. Есть одно сыскное агентство, которое как раз занимается розыском родственников, в том числе и по крови. И вашего с Мэлл отца уже удалось найти, по чистой случайности. Не всем так повезёт или наоборот — не повезёт. Готов узнать о нём? Или не хочешь?
Харальду очень хотелось заорать, что не хочет знать никакого отца. Что он хочет остаться здесь, в ковене. Что он… Но почему-то решил, что это будет трусостью, что Магнус Нотт, назвавший его «старшим мужчиной в семье» больше не посмотрит на него… с уважением? И Стерн кивнул, боясь, что если что-то скажет, то точно разревётся, как девчонка.
— Увы, — сказал Нотт как-то даже сочувственно. — Твой отец скончался чуть больше десяти лет назад от неизвестного проклятия в Мунго. Есть такая больница для магов. Слишком поздно он обратился за помощью, по словам главного целителя. Пока всё понятно?
— Да, сэр, — едва дыша ответил Харальд, сцепляя руки так, что заболели пальцы, отчаянно радуясь смерти неизвестного отца и стыдясь этой радости. Но теперь ведь их с Мэлл точно не отдадут никуда из ковена!
— Имя твоего отца — Люк Берген, наёмник из элитных магов, в больничной карте которого указано отсутствие любых родственных связей. На момент смерти ему было семьдесят два года. Для мага его уровня — ещё не старость, вполне мог ещё иметь детей. В больнице остался образец его крови, благодаря чему удалось быстро установить родство. Тебе что-то об этом известно?
Харальд замотал головой.
— Я знаю только про мать, — смог тихо, но почти внятно ответить он. — Узнал три года назад. Трэверс скрывал всё про наших родителей, но про неё проговорился Брэннану. Патрон… бывший… нашёл её ночью на улице, мать куда-то шла, когда начались роды. Он перенёс её в отель, где родились мы с Мэлл, а потом мать сразу умерла. Сам Трэверс и похоронил её. Уверял, что в ней не было ни капли магии и что она была одета как нищенка. Больше ничего не известно.