Фенрир отрядил несколько верных волков на поиски этого мальчика, но результатов не было — как сквозь землю провалился. Сам Грэйбек склонялся к мысли, что его забрали дикие, убившие папашу. Те явно надеялись собрать себе новую стаю таких же монстров, как они сами. И могли перейти на детей, чтобы слепить из них себе подобных и как следует натренировать.
Диких не переставали искать ни на один день, но их след терялся сразу, как находился. Кто-то из этой пары был явно магом и умел аппарировать. А может быть пользовался портключами.
Все эти соображения Фенрир выложил миссис Сметвик под клятву о неиспользовании этих сведений против стаи. Ванесса выслушала спокойно, при имени Люпина заметно передёрнулась и призналась, что имела «честь» сталкиваться с данным субъектом, и не станет грустить о его гибели. Однако судьба пропавшего ребёнка её явно опечалила, хотя она согласилась с выводом Фенрира, что мальчик уже, скорее всего, мёртв.
Но больше её заботила возможность отыскать сына лорда Лестрейнджа. Фенрир обещал сделать всё, что в его силах и поспешил отдать приказ всем волкам — прочёсывать лес, начиная с места, где состоялась встреча Рабастана Лестрейнджа и его похитителей.
Ванда, его супруга, узнав о новом задании для стаи, тоже заинтересовалась этим делом и пустилась в какие-то свои расчёты над подробной картой Британии. А потом спросила, нет ли возможности связаться с отцом пропавшего юноши.
Пришлось Фенриру знакомить супругу с Ванессой. Уж та точно могла связаться со своим клиентом. И как же не хотелось отпускать Ванду в логово Лестрейнджа, тут же приславшего приглашение его супруге, но та ласково попросила не беспокоиться за неё, нежно поцеловала вожака стаи, заглянула в глаза и тот, скрепя сердце, её отпустил с сурового вида домовиком лорда.
***
Рабастан открыл глаза, отчётливо понимая, что на какое-то время лишился сознания. И сразу понял, что вокруг произошли кардинальные перемены. Прямо перед ним появился небольшой бочонок с водой, даже с ковшиком, зацепленным за край. А ещё рядом с бочонком стояла на полу миска с толстыми ломтями ноздреватого хлеба и кусками хорошо прожаренного стейка. Вот только дотянуться до этих земных благ не представлялось возможным.
Танталовы муки — об этом виде пыток Басти читал когда-то. Жестоко и бесчеловечно поступали с ним. Но отец должен был уже предпринять многое для его поисков. Жаль, понять невозможно, сколько времени он провёл без сознания.
Одно счастье — рот невольно наполнился слюной, удалось хоть немного смочить пересохшее горло. Похитителей же хотелось удавить лично, с особой жестокостью. Добраться бы только. Впрочем, они не заставили себя ждать. Давешний оборотень преспокойно зашёл в помещение и широко улыбнулся, демонстрируя пожелтевшие зубы и выдающиеся клыки.
— Как самочувствие? — осведомился похититель, подходя к бочонку. Зачерпнул ковшиком воды и плеснул в лицо Рабастана. — Угощайся, сынок лорда.
Басти успел прикрыть глаза и затаить дыхание. В приоткрытый рот воды немного попало, а с губ он слизал вкусные капли. Не до гордости, когда на кону банальное выживание.
— Как сбежал пацан? — «добродушно» спросил оборотень. — Это ведь ты ему помог! Ответишь честно, получишь воду.
Басти молча смотрел на похитителя, понимая, что не получит он воды, хоть какую правду говорить будет. Просто чувствовал — по тону, по мелькавшей ненависти во взгляде, даже по запаху — этот получеловек чего-то боялся. Отца или его самого, Рабастана — понять было сложнее.
— Наверное, недоумеваешь, что ты здесь делаешь? — продолжил оборотень и с шумом выхлебал воду из вновь набранного ковшика. А хочешь, поясню?
Рабастан молчал, всё ещё не определившись, какой линии поведения придерживаться. А ещё пытался абстрагироваться от боли в затёкших и замёрзших конечностях, спине, плечах, ягодицах, шее — да везде.
— Кстати, — продолжил болтать оборотень, устроившись на полу. На колени он поставил миску с едой и принялся неторопливо есть. — Ты мог бы освободиться при желании. Цепь крепится на стене за крюк, а не за кольцо. Всего-то приподняться немного, ну или хорошо так приподняться. Думаешь, шучу?
Басти усмехнулся.
— И напороться на тот артефакт, что подвешен надо мной? — хрипло спросил он. — Полагаю, что это за дрянь, ты не скажешь.
— Отчего же, — похититель сыто облизнулся и поставил опустевшую миску на пол. — Когда я учился в Хогвартсе — а я там реально учился, как раз на Слизерине — один старшекурсник хвастался военным трофеем, мол артефакт этот делает человека сильным магом, почти совершенством. Моя подруга, единственный близкий мне человек, была зачислена на первый курс Слизерина, но после пыток в лабораториях Гриндевальда постепенно теряла силы, таяла с каждым днём, и никому не было до этого дела. Гвин должна была умереть со дня на день. Я хотел попросить этот артефакт для неё, спасти всего лишь, но надо мной жестоко посмеялись. Тот лорд ночью зарыл артефакт в Запретном лесу. Я проследил, отрыл его почти сразу. Браслет ты видел, надо думать, раз знаешь про него. Девочка проспала всего ночь с артефактом на руке. И проснулась монстром. Мне пришлось её прятать в лесу, где однажды в полнолуние нам не повезло повстречаться с дикими оборотнями. Меня обратили, а их самих растерзала моя маленькая подруга. Меня Гвини не тронула, даже в часы безумия она отчего-то помнит, кто я, и не трогает. В школу мы не вернулись. Намекнуть, кто был тем лордом, отнявшим у нас с Гвин надежду на нормальную жизнь? Или сам догадаешься?