— Мой отец, — бесцветно ответил Рабастан. Это понятно было сразу. И месть оборотня теперь была вполне объяснима. Непонятно одно — беспечность Ричарда Лестрейнджа, не позаботившегося об уничтожении проклятого артефакта. Спалить адским пламенем в той же яме, которую вырыл, как минимум. Позаботиться об отсутствии свидетелей — как максимум. — Сочувствую вам, мистер.
— Да плевал я на твоё сочувствие! — рыкнул оборотень злобно. Но сразу же приторно улыбнулся. — А знаешь, я дико рад, что сын того лорда станет таким же красавчиком, как моя Гвин. Тебя не найдут, мальчик. Тут антимагическая зона, здесь даже оборотни нюх теряют, а что уж говорить о людях. Никаким артефактом, магическим поиском или чем-то другим это место не найти — его как будто нет. И в какой-то момент жажда жизни в тебе пересилит, ты попытаешься снять цепь со стены и коснёшься артефакта, добытого на войне твоим отцом. Понимаю, что ты вряд ли знаком с принципом действия подобных артефактов, да и любые другие получал готовенькими от богатого папочки. Или покупал на отцовские деньги. Но поверь, достаточно одного касания к обнажённому участку кожи… И ты переродишься в монстра. А жить захочется: ты молод, красив и богат, и не готов к страданиям, боли и лишениям и тем более — к смерти. И скоро ты запаникуешь и сломаешься, истощится эта дутая аристократическая гордыня, станет уже неважно, кем ты станешь — монстром ли, человеком ли. Главное будет — выжить. И доползти до людей. Смотри, я даже дверь закрывать не стану. Правда, тут твари разные смогут зайти, но ты же крут, станешь монстром и всех порвёшь. Кстати, два дня до полнолуния. Если будешь ещё здесь, я тебя навещу и станешь ты моим обедом или сам превратишься в оборотня — неплохая, кстати, альтернатива.
Как только говорливый похититель вышел, неплотно прикрыв дверь, Рабастан слегка сполз по стене, насколько позволила цепь. Всего полтора дюйма, но уже неплохо. Хотя так ошейник впивался в горло и голову было не нагнуть. Размышлял он уже некоторое время, как ему быть — с того момента, как узнал про крюк. Как умудриться снять цепь с крюка, при этом не задев артефакт, придумать никак не получалось. Он и рассуждения оборотня слушал вполуха. Обиженный на жизнь похититель волновал его меньше всего. А вот то, что артефакт при касании сделает из него монстра, вызывало сомнение. Браслет недаром сделан в форме браслета, значит, важно, чтобы его надели. Насколько Рабастан разбирался в подобных вещах, простое касание браслета полноценного действия не вызовет, хотя разные пакости могут ожидать. Сам же оборотень упомянул что некая Гвин всю ночь провела с артефактом на руке. То есть, не только спровоцировала активацию, но и завершила ритуал перерождения за несколько часов.
Однако свои догадки о минимальном влиянии артефакта при недолгом касании проверять отчаянно не хотелось. С другой стороны, чем больше он будет тянуть, тем меньше сил останется, чтобы «выползти» отсюда, если освободится. Вода в бочке осталась, это хорошо, сможет попить немного, не больше нескольких глотков, иначе будет не остановиться, и сил на передвижение останется ещё меньше.
Будь у него хоть капля магии, всё было бы иначе. Но антимагические браслеты делали своё чёрное дело, оставляя его почти сквибом. Если бы только он мог поднять руки! Кисти совсем онемели, он принялся их снова разминать, через боль, непрерывно, продолжая думать.
Что отец найдёт возможность его отыскать, Басти не сомневался. Но не получилось бы, что станет слишком поздно. Он осторожно приподнял голову и ощутил, как проклятый браслет коснулся волос. Тут же сполз обратно, слишком резко и сдавленно захрипел от душившего ошейника, впившегося в шею. Замер, приподнялся обратно совсем чуть-чуть. Смог снова дышать.