— Салим Ардо, — прошептала просительница, моментально выпрямляясь на своём месте.
Ингис тоже откинулся на спинку скамьи, потеряв дар речи и всякое соображение. Он таращился на пухленькую красотку и не видел её. Он видел Салима, жадно пьющего из горла дорогое вино и указывающего бутылкой на вход в лачугу: «Ребёнок там!»…
Пришлось дышать на счёт, как учила когда-то мама Марта. Потом снова, в обратную сторону. Потом представлять мудрый взгляд Марты-жены. И только после этого, он осмысленно поглядел на эту женщину.
— Это его ребёнок? — получилось спросить почти равнодушно. И так как женщина смотрела на него с тупым непониманием, добавил: — Миссис Локхарт! Отец ребёнка, которого вы сейчас носите — Салим?
— А, да! — очнулась дама, озарив тёмный зал таверны обаятельной улыбкой, от которой на щеках её возникли ямочки. Не будь дама настолько дородной, её смело могли назвать красавицей. — Он был очарователен и абсолютно ненасытен! Такой красавчик! И он сразу признал отцовство, и я видела, как магия приняла — такая красивая вспышка получилась, мистер Морн! А он выругался так цветисто — мне и не повторить — и говорит: «Ребёнка отдашь Ингису Морну! Поняла ли? Человеком вырастит, не бросит!» А как не понять, поняла, конечно. Мне-то куда ещё ребёнка?
Она грустно замолчала, опустив глазки и изображая смущение. Красивая кукла, и что Салим в ней нашёл? Напакостил напоследок в нелюбимой Англии!
— Хорошо, я понял, — Ингис действительно понял и уже смирился. Что ж, очередного брата он точно сможет сам воспитать. — Почему вы решили обратится сейчас? Ведь ребёнок ещё не родился.
Женщина поглядела затравленно, сразу теряя всё своё добродушие и чинность.
— Что-то пошло не так, — сообщила она трагичным шёпотом. А потом, к ужасу Ингиса, распахнула мантию, под которой, к счастью, имелось платье в цветочек. А ещё стало понятно, что женщина вовсе не толстая, а даже наоборот, довольно стройная. Но всё портил огромный, выпирающий вперёд почти круглый большой живот. — На таком сроке ребёнок не должен быть настолько… большим!
Она всхлипнула, но тут же приветливо улыбнулась и запахнула мантию.
— Мне страшно, мистер Морн, — сообщила она почти кокетливо и уже без ужаса в глазах. — Раз уж это ваш ребёнок, вы должны мне помочь.
— Какой срок? — ошарашенно спросил Ингис. У его Марты уже двадцать недель, как говорит целитель, но животик ещё почти не заметен, аккуратный такой, особенно в одежде — в глаза даже не бросается.
— Двадцать четыре недели, — одарила его миссис Локхарт ласковой улыбкой. — Я сама считала, не пойдёшь же с такими ужасами в Мунго! Да и мужа у меня нет, сами понимаете, как это неприлично.
Ингис взлохматил волосы обеими руками, гася бешенство, некстати опять накатившее.
— Вы сдурели, миссис Локхарт? — спросил он тихо, но мадам при этом вопросе натурально побледнела.
— Мистер Морн! — возмущённо пискнула она.
— Мы отправляемся в Мунго прямо сейчас! — рыкнул он, поднимаясь. Готов был силой потянуть за собой эту дурёху, но не пришлось.
Она живенько выбралась из-за стола, и он даже заметил облегчение, написанное на её лице.
В Мунго он кружил как раненая мантикора перед палатой, куда увели будущую мамашу-кукушку. Беспокоился он больше за своего малыша, с которым явно что-то не в порядке, а вовсе не за эту клушу, решившую, что стыдно обращаться в Мунго.
Из палаты выскочил взмыленный целитель, с блестевшим от пота лбом.
— Что вы мне тут наплели?! — заорал он тихим жутким голосом, явно сдерживаясь. — Какие двадцать четыре недели? Ребёнок доношен и даже немного переношен! Как допустили? Мы срочно раскрываем операционную!
Он пронёсся мимо Ингиса, даже не выслушав ответов, не то, чтобы Морн знал, что на это сказать. В голове у него творился ад. Он задавался вопросом, а не мог ли это быть не ребёнок Салима? Вдруг она уже была беременна на момент их связи?
К сожалению, для Ингиса это уже ничего не меняло. Салим ребёнка признал, велел отдать ему. На этом всё.
Операция длилась почти четыре часа. Ингис успел подремать, даже сову смог отправить Марте и получить ответ с домовиком — краткий, но конкретный: «Колыбелька готова и молоко единорогов уже ждёт маленького». Ни вопросов, ни уточнений. Марта в очередной раз спасала его от превратностей судьбы.
Ещё одну сову, почти не думая и даже полагая, что адресата она не достигнет, Ингис, сжав зубы, отправил в Италию. Он помнил, как Салим просил его не писать ничего. И был достаточно краток: «Миссис Локхарт в данный момент рожает вашего сына по её словам. Я возьму его, вы хорошо меня изучили. Но знайте — ребёнок доношен, а прошло всего двадцать четыре недели с вашей связи. Весьма возможно, что ребёнок даже не ваш. Ингис Морн».