— Сегодня можешь отдыхать, — услышал он отца. — Но с завтрашнего дня я надеюсь увидеть твоё усердие в учёбе и занятиях с репетиторами. Несколько клятв принесёшь завтра с утра. К тому времени я сформулирую их содержание и подберу подходящий ритуал. Я очень надеюсь, что мне не придётся стыдится тебя или разочароваться, что дал тебе шанс стать моим наследником. Иди, Майкл. Мне надо ещё поработать. И не беги, иди спокойно. Приучайся вести себя с достоинством.
Мик вышел из кабинета отца и тут же был захвачен вездесущим Джимом.
— Мистер Бёрк, — Джим пристроился с ним рядом. — Я провожу вас в комнаты. Желаете книгу или что-то ещё? Есть пожелания на ужин, какие блюда предпочитаете?
Мик помотал головой, потом поспешно ответил:
— Спасибо, ничего не надо, — а когда Джим посмотрел вопросительно, Мик добавил: — и ужинать я не буду. Я не голоден.
— Но мистер Бёрк! — воскликнул Джим горестно, заходя за Миком в апартаменты. — Как же так без ужина?
— Сегодня я не стану ужинать! — упрямо ответил Мик. — И не надо ко мне приходить, я хочу отдохнуть.
Он уже понял, что отдых в этом доме считается священным. Хотя для Мика это было диким и странным. Но можно было воспользоваться, чтобы его оставили в покое.
— Позвольте помочь вам переодеться? — спросил Джим грустно.
У Мика глаза от удивления расширились, он никак не мог понять, зачем вообще он надевал этот неудобный костюм. Только для разговора с отцом? Слуга Джим воспользовался его замешательством и принялся раздевать. Мик вывернулся, едва не оторвав рукав на нарядной рубашке.
— Сам! — поглядел он на Джима. — Оставьте меня в покое. И не приходите больше сегодня! И завтра я буду спать очень долго!
Джим покорился и указал на колокольчик у кровати.
— Позвоните, если что-нибудь вам будет нужно, — смиренно сказал слуга. — Хорошего отдыха, мистер Бёрк.
Мик сел на кровать в полурасстёгнутом костюме, в совершенно непонятном гнусном настроении. Его не радовала огромная спальня, в которую могло уместиться два Загона из Северной Цитадели. Не радовал ужасный, сковывающий движения костюм, не нравилась еда, которую есть совсем не хотелось, не радовал назойливый слуга. И в ужас приводили все речи отца. Сможет ли он завтра отречься от своих друзей, от Стэнли и Хэри? И кто он будет после того, как это сделает?
Мик вдруг громко рассмеялся, и сам испугался своего смеха. Ребята частенько злились, что он смеялся, когда остальные грустили, Харальд как-то назвал его “неунывающим лягушонком”. А теперь на душе было очень тоскливо и муторно. И даже притворяться весёлым не получалось.
Мик достал из-под подушки недописанное письмо для Рэя Стенли. А ведь ещё собирался писать Харальду. А теперь всё? Стать предателем? Никаких тренировок, а парней скоро обещали учить стрелять из лука и арбалета. И летать на метле! А теперь? Никакой охоты? Никаких вкусных завтраков у Марты Яксли? Никаких разговоров со Стенли шёпотом перед сном? Ни разу больше не увидеть гордость за него, Мика, в глазах Харальда, когда Стерн радовался его успехам? Ни разу больше не поиздеваться над наглым Владом?
И Мэлл, которая теперь тоже Стерн, больше не подмигнёт ему весело? Она почему-то всегда улыбалась насмешливо, когда его видела. И подмигивала шутливо, да. А один раз поцеловала в щёку, ещё там, в лагере ублюдка Треверса, когда он тайком по поручению Хэрри принёс девочкам целую буханку хлеба. И Мик этим втайне гордился — её особым отношением. А ещё ему очень понравилась Джоанна, Шани, как называла её Мэлл. Мастер-артефактор, которая обещала показать свою удивительную мастерскую.
А ещё он ни разу не увидит больше мистера Нотта, на которого Мик хотел стать похожим. И мистера Уркхарта, который учил их боевым заклинаниям и обещал вскоре повести на охоту.
Мик так замечтался о всех ковенских делах, что не заметил, как за окном стемнело. Надо было задёрнуть тяжёлые шторы. Но не хотелось даже двигаться. Он внезапно отчётливо осознал, где находится, и сколько всего стало вдруг недоступно. А у Стенли всё это будет…
Мик поднялся и начал медленно раздеваться, путаясь в незнакомой одежде. В итоге сорвал с себя её остервенело, словно одежда на нём горела. Пинками он затолкал испорченную одежду под кровать, потом опомнился и задумался, будут ли его за это ругать. Полез под кровать доставать, может нитку найдёт, иглу и зашьёт? Найти бы ещё все пуговицы от рубашки. Жалко, нет рядом Каспера Рота, который так ловко зашивал порванную одежду и ставил заплаты.