— Тогда что? — спросила, явно мучаясь любопытством. — Выглядели слегка встрёпанными и довольными, но ни грамма смущения. Я не верю, что вы так быстро потеряли всякий стыд и обросли непробиваемой бронёй.
— Что не так? — нахмурился Руди, не привыкший находится в неведении.
Санни хихикнула и взяла Руди под руку, пристроившись слева от него.
— Могу поклясться, — медленно ответила Бель. — Эти двое даже не раздевались.
— Ну почему же, — не удержалась Санни. — Мы сняли мантии, а в какой-то момент Басти избавился от пиджака.
— У тебя с собой твои камни? — устало спросил Рудольфус. — Я хочу видеть, чем можно заниматься три часа в закрытом номере через несколько недель после женитьбы.
— Спроси у Рабастана, — стала серьёзной Санни. — И вообще — у нас вся жизнь впереди.
— Я напрасно лишился десяти галеонов? — сделал ещё одну попытку Рудольфус, когда они ступили на мост, ведущий к школе.
Их как раз догнал Рабастан, сразу завладев талией и рукой супруги.
— Почему же? — ответил ему младший Лестрейндж с усмешкой. — Это были незабываемые три часа. Спасибо тебе, брат.
— Вы оба выглядите неприлично довольными, — проворчал Руди. — А я никак не могу понять, в чём подвох.
— Скоро экзамены, Руди, — мягко заметила Беллатрикс. — Осталось всего ничего, и мы вернёмся домой. Пусть эти двое сходят с ума, как им вздумается. А нам лучше задуматься о Тритонах. Твой отец ждёт от тебя не меньше успехов, чем от Басти.
— Вот об этом могла бы промолчать! — резко ответил Руди. Он вырвал руку у Беллатрикс и поспешил вперёд, явно кипя от злости.
Мисс Блэк на миг замерла, сильно побледнев и глядя ему вслед потеряным взглядом.
Санни и Басти тоже остановились. Когда-то Санни читала, что твоё счастье может обернуться трагедией для другого человека. Они с Рабастаном слишком зациклились на друг друге и невольно стали причиной размолвки своих друзей. И что тут скажешь?
— Он слишком много на себя берёт, — тихо заметил Басти. — Остынет и попросит прощения.
— Конечно, — бодро ответила Беллатрикс. — Веди нас обеих, Рабастан. И я ещё выясню, что вы скрываете, птенчики.
— Мы танцевали, — быстро призналась Санни. — Сначала танго, потом вальс, а потом разное — Басти меня учил.
— И я сильно выложился на пространственной магии, — со смешком добавил Рабастан. — Так что, девочки, если нападёт маньяк — на вас вся надежда.
Беллатрикс засмеялась. Весело и задорно. И Санни очень надеялась, что это не истерика.
Впрочем, спустя минуту мисс Блэк замолчала и заговорила о семье. В субботу перед экзаменационной неделей её дед Поллукс опять забирал домой сестёр для какого-то важного дела.
Этот вечер закончился бы грустно, но у Басти был на этот случай припрятан замечательный козырь. Он пригласил Санни полетать перед сном, а на крыше самой нежилой башни школы выставил и увеличил свой знаменитый сундук.
Вот в нём, на пляже они устроили себе пикник, плавали в спокойном сегодня море, целовались и занимались любовью, сколько хотели. Изредка перекусывая фруктами и сэндвичами, явно заготовленными для них верным Борги.
— Руди надо всё рассказать, — вздохнула Санни, когда они без сил лежали на тёплом песке, взявшись за руки и переплетя пальцы. — Я запишу на свой шарик наши танцы. Ты же не против?
— Он никогда не был так резок с Беллатрикс, — задумчиво ответил Рабастан. — Иногда у меня такое чувство, что Рудольфус на пределе. Хорошо, что я не наследник и не префект.
— Зато ты гений и надежда рода, — усмехнулась Санни. — Они поженятся, и всё у них будет хорошо.
— Если Беллатрикс его простит, — поморщился Басти. — И чего вспылил на ровном месте? Да ещё и при нас. Солнышко, если я когда-нибудь такое отмочу, стукни меня больно по башке, не держи в себе. Договорились?
— А если вспылю я? — засмеялась Санни. — Ты тоже меня ударишь?
— Зацелую, — навис над ней Рабастан. — Ты сразу раскаешься, и мы приятно проведём время.
Но таких моментов наедине было безумно мало. Львиную долю стремительно несущихся дней занимала зубрёжка и судорожное повторение пройденного.
Младшие курсы разъехались по домам в среду, уроки и консультации закончились для оставшихся пятых и седьмых курсов. Осталась лишь самостоятельная подготовка. Студенты ходили мрачные и задумчивые, почти не слышалось смеха и громких разговоров. Рудольфус и Беллатрикс сидели рядом за слизеринским столом во время приёма пищи, но не разговаривали друг с другом и вид имели неприступный.