— Ваш друг болван! — возмутился Джейми, вспоминая слёзы Мэнди и горящий надеждой взгляд Ибрагима. — Извините, Руквуд, но вам действительно стоит поглядеть на людей Митчелла Элмерса непредвзято.
Август широко ему улыбнулся.
— Полагаю, Митчелл — ваш друг? — осведомился он, ничуть не обидевшись. — Сможете раздобыть приглашения для нас с Мюриэль? Насколько понимаю, прибыть нужно к четырём? Я как раз освобожусь.
— Только, если для тебя это не станет проблемой, милый, — мягко добавила Мюриэль. — Мы всё понимаем, Джейми, не дуйся. И Август тоже считает, что в любом обществе найдётся место как для мерзавцев, так и для хороших людей. Ванесса уверяла меня, что твой Митчелл — весьма трезвомыслящий парень, и что он знает, что делает.
— Вот именно, — удовлетворённо кивнул Джейми. — Кстати, ты в курсе, что Ванесса Сметвик родила недавно прелестную малышку?
— Как раз в курсе, — Мюриэль беспечно намазала джем на тост, присыпала его солью и с блаженным видом прожевала кусочек. — Мы с Летицией вчера её навещали. Дочка — очаровательна, Ванесса полностью здорова, а новоиспечённый отец сияет от гордости за обеих. И птичка мне нашептала, что не обошлось сие событие без участия моего скрытного сыночка.
Джейми фыркнул и выразительно поглядел на Августа.
— Я не понимаю, как такое можно есть, — тут же заявил Руквуд, правильно поняв его взгляд. — Это не самое экзотическое, поверь.
— Верю! — поспешно воскликнул Джейми, радуясь, что уже доел кашу. — Не нужно подробностей, я слишком впечатлительный в последнее время. О, я вам не рассказывал, что впервые недавно ел сырое мясо в виде дракона?
— Вот-вот, — Мюриэль ласково ему улыбнулась. — Вместо того, чтобы обсуждать мои вкусовые пристрастия, лучше расскажи, кого ты успел съесть, будучи зубастым и крылатым.
Из дома Джейми вырвался только через час, утолив любопытство матушки и её супруга. Но так как всё ещё было слишком рано, решил прогуляться. На Косой Аллее ещё только начинали просыпаться торговцы, они отчаянно зевали, открывая свои лавки и подготавливая к продаже товары.
Джейми прошёлся вдоль палаток, прикидывая, не купить ли что-нибудь ещё интересное для Агнешки. Несколько подарков уже ждали своего часа в его квартирке, красиво запакованные в нарядные коробки.
Однако, самые интересные лавки были ещё закрыты, и Джейми сам не понял, как ноги его понесли в бедные кварталы. Ему было любопытно, что стало с оставленными домами того же Ибрагима и Мэнди. Оба так просто покинули своё жильё, даже не позаботившись хотя бы продать свои домишки.
У дома Ибрагима Джейми несколько минут стоял в задумчивости, прежде чем сделать попытку заглянуть внутрь. И это оказалось правильным, так как ветхую хибару уже кто-то занял. Он услышал за тонкой дверью звук громыхающей кастрюли и досадливый стариковский мат.
Джейми поспешно отошёл от двери, не решившись знакомиться с новым хозяином. К дому Мэнди он шёл, уже не сомневаясь, что там тоже кто-то поселился. Тем более, что её дом был куда добротней хибары Ибрагима.
Однако, за дверью дома бывшей калеки царила слишком спокойная тишина, словно никого там и не было.
— Нет, мистер! — крикнул кто-то за его спиной с отчаянием. — Отойдите, это моё жильё!
Джейми изумлённо оглянулся, выискивая обладателя детского голоса, увидел что-то несуразное, похожее на домовика, спешащее к нему по неровной тропе между помойных куч. Маленькое существо что-то волокло за собой, но было слишком ещё далеко, чтобы рассмотреть внимательней.
Джейми хотел уже сделать шаг навстречу домовику или ребёнку, и вздрогнул, когда рядом с тихим хлопком оказался сам Митч Элмерс.
— Оп-па, — высказался Митч. И придержал Джейми за рукав. Теперь стало понятно, что к ним, пыхтя от напряжения, торопится мальчонка лет пяти, тянувший по пыльной тропе большую корзину с чем-то тяжёлым. Корзина чуть подпрыгивала на ухабах.
— Привет, — тихо сказал Митч, пристально наблюдая за пацаном. — Мэнди забыла свои книги… А ты тут что?
— Гулял, — так же тихо ответил Джейми. — Доброго утра, Митч. Похоже, это новый жилец дома Мэнди.
Чем ближе к ним подходил мальчишка, тем лучше можно было разглядеть очень чумазое лицо, всклокоченные светлые волосы, жуткие обноски и слишком худое тело, видневшееся в многочисленных прорехах.