Согласилась, хотя это были почти все мои деньги, а я рассчитывала на сумму в десять раз меньше. Но понимала, что вряд ли выберусь оттуда живой и невредимой, если откажусь платить. Меня дико беспокоил факт обнажёнки, но очень быстро об этом забыла. Сам процесс наложения татуировки оказался настолько болезненным, что думать ещё о чём-то другом стало невозможно. Я изжевала кусок кожи, грубо вставленный мне в зубы, в клочья. А молчала, потому что от боли и страха просто лишилась голоса без всякого заклинания.
Знать бы заранее, что для завершения магической составляющей для сильных ног ещё какие-то закорючки надо набить на обеих пятках, отказалась бы сразу, наплевав на все свои страхи и желания.
Слабую и плохо видящую из-за слёз, меня всё же отпустили из злачного места, отобрав золотые, которые копила два последних года со стипендии и подработки в скобяной лавке на летних каникулах. Почти неделю потом я не то, что не бегала, а ходила исключительно на носочках и не могла сидеть на попе ровно. Мне ещё и душ принимать запретили, а для заживления ран снабдили жутко вонючей мазью. Хорошо, что начались каникулы, и я могла отсидеться – отлежаться в своей комнате в одиночестве.
Ко мне тогда чуть не приклеилась кличка «балерина», потому что обед мне посещать приходилось, чтобы не сдохнуть с голодухи. А на каникулах я осталась в компании нескольких мальчишек. Но хук левой, поставленный мне хорошим приятелем (почти другом) старшекурсником, свалившим в Англию несколько дней назад, свёл этот ужас на нет — больше не дразнили.
Правда есть и плюс — теперь я могу убежать даже от мантикоры. Могу ударом ноги пробить дубовую дверь, могу пройти сколько угодно километров без устали или забраться на высокую гору, если есть удобная тропинка или лестница. Не пробовала ничего из этого и не собираюсь играть в догонялки с хищниками, но в теории всё это могу. И тем не менее бегаю каждое утро вокруг поля на хорошей скорости, приятель старшекурсник приучил, временно исполнявший обязанности моего наставника по боёвке — могла бы его обогнать с такой татуировкой, даже жаль стало, что не сделала её раньше.
О татушке знают только Анжелика и наш колдомедик. Анжи в восторге, колдомедик в ужасе.
Подруга в знак солидарности сделала себе на плече птичку, но у другого заслуженного мастера в обычном светлом салоне за один галеон — птичка жглась, когда рядом с Анжеликой появлялся человек с «нехорошими намерениями по отношению к ней» — так объяснил ей маг. Из-за этого подруженька избегает наших парней, уж не знаю, что на уме у этих дураков, когда они приглашают мою красотку на свидания. Но птичка жжётся.
Колдомедик же меня долго мучала разными проверочными чарами и мрачно просветила, что свести мою картинку невозможно никакими средствами, потому что магия там какая-то не такая вложена, проросла в мышцы, и вообще — я могла распрощаться с жизнью, и только чудо, что осталась жива. Я вежливо сделала грустную мордашку, но в душе согласилась с ней. Сама понимала, что едва не подохла по собственной глупости. А нужно ли мне это дурацкое свойство сильных ног — Мерлин его знает. Лучше бы руки мне сделали сильными, я бы оценила. А так — одно расстройство.
На этом всё, уже час ночи, а глава от мисс Сабо до сих пор не прочитана. Продолжу завтра.
15 июня 1968 год
Вчера забыла поставить дату и узнала неприятное свойство моего магического дневника — предыдущую запись нельзя дополнить, удалить или отредактировать. Магическое копирование на другой носитель — ничего не даёт. Текст дневника не копируется в принципе. Колдофото странички получилось засвеченным.
Анжелика попыталась прочесть, я лично ей открыла первую страницу — она не увидела ни одной буковки. Вот это да! Да это реально круто!
Могу писать матом, что угодно и как угодно — кроме меня никто это не увидит. Могу поверять дневнику свои тайны, свои стыдные фантазии, настоящее мнение об окружающих. Свои мечты, наконец.
Приготовила перо с намерением тут же осуществить задуманное и хоть какую-то тайночку записать. Сижу уже полчаса, но ничего интересного в голову не приходит. Ну нет у меня никаких особых тайн. Я даже не влюблялась ни разу, если не считать временное помешательство на шестом курсе от директора Каркарова. Даже снился пару раз. Но через это многие девчонки проходили — нереально обаятельный тип. К счастью, излечилась я быстро. Получила от него несправедливое замечание на лекции по «Тёмной магии», да что там, даже отповедь, полную жёсткого презрения (вовсе не я передавала любовные записки красавчику Котову) — и всё очарование как отрезало.