Была благодарна им до звёздочек в глазах. Даже сшила им по паре перчаток из овечьей кожи — это я научилась у одной старшекурсницы ещё на третьем курсе — надо было подарок на Рождество сделать для приятеля-англичанина, с которым приходилось навсегда прощаться. Сшила я те перчатки, вручила, и, кажется, Пол — так звали мою первую любовь — остался доволен. В ответ он подарил мне кулон из клыка какой-то твари на витом шнурке, ношу его до сих пор под одеждой, никогда не снимая. Единственная моя дань сентиментальной романтике.
К сожалению, больше ничего дельного изобразить из кожи не могу. Но перчатками обеспечила всех подружек и даже Котова на пятом курсе — тогда мы как раз начали нормально общаться.
В общем, посланцу — Рихтеру Уве, мелкому светловолосому однокурснику, которого вечно посылали с разными поручениями — я ответила, что обязательно буду на тайной вечеринке, но сама твёрдо решила не ходить. Но мне точно было не нужно, чтобы меня принялись уговаривать.
Сейчас пойду к Анжелике, пора забросить наши вещи в кабинет профессора Чернева. Самое время, когда все старшие будут на пьянке. Младших забрали из школы неделю назад.
28 июня 1968 год. Полдень
День «Х» настал! Мне передалось волнение Анжелики, даже раздобыла для нас два флакона успокоительного зелья. Анжи выпила залпом целый флакон — не успела остановить, и теперь ей море по колено. Собирается на бал совершенно равнодушно. Оставила её на попечение соседок, полячки и немки, девочки обещали присмотреть. Я пока не рискую пить зелье. Мне очень нужен сегодня здравый ум и чёткость мышления.
Вчера мы успешно сдали вещи профессору Черневу, тот даже не спросил, что и зачем, а просто отлевитировал наши вещи в свой большой чёрный шкаф и продолжил читать свою книгу.
Агнешка Мнишек при встрече за завтраком загадочно мне улыбнулась и одними губами произнесла: «В восемь!». Как будто мы могли это забыть! Но я только кивнула благодарно, понимая, скольким мы ей обязаны.
Половина однокурсников за завтраком отсутствовала. Отсыпались после пьянки, бедолаги. Поговаривали, что кое-кто даже загремел в лазарет, но к балу их поставят на ноги.
28 июня 1968 год. Четыре часа вечера
Платья готовы, мы с Анжеликой шили их сами. Выкройки остались с Рождественских нарядов, нам они по случаю перепали от одной доброй девушки из стажёров у профессора Генца, маститого зельевара. Ткани и фурнитуру пришлось заказать по каталогу, но это всё равно вышло намного дешевле, чем готовое платье. Фасоны выбрали самые простые, как и на Рождество. И не прогадали, платья сидели на обеих замечательно, у меня синее с серебряными вставками, у Анжелики зелёное, с белыми вставками. Даже близняшки, знатоки моды, оценили наши наряды высоко.
Драгоценностей нет ни у неё, ни у меня, но нитка жемчуга у Анжелики нашлась, а я достала наружу свой кулон с клыком мантикоры — близняшки его сегодня опознали, наши знатоки всяких тварей. Причёски нам сделали они же и заверили меня, что клык мантикоры отлично подходит к моему наряду, мол самое то для опасной ведьмы и моего характера лично. До бала ещё почти час, а мы уже готовы. Пишу дневник, чтобы успокоить нервы. Анжелика спокойно читает какой-то роман. Близняшки не возражали против её присутствия в нашей комнате.
Мэрит мне написала, что все договорённости в силе, и в ковене нас с Анжеликой уже ждут. Встречу в Ирландском магическом квартале назначили на завтра, в три часа пополудни. Слабо представляю, как это будет выглядеть — наше прибытие в английский ковен боевиков. Но стараюсь не думать, хотя нервы шалят. То и дело хочу глотнуть успокоительное зелье, но пока держусь.
Всё, ура, близняшки зовут нас в бальный зал. Вещей моих в комнате не осталось, но шкафчик закрыт и этого не видно. Растерянно оглядываю напоследок место, где прожила семь славных лет. Расставаться немного грустно, но тем шире я улыбаюсь. Мэрит как-то сказала мне, что, когда любую печаль встречаешь с улыбкой, жизнь обязательно улыбнётся тебе в ответ. Спорное утверждение, но мне оно придаёт сил. Когда внешность твоя не очень, приходится брать улыбкой и обаянием.
28 июня 1968 год. Четыре часа сорок восемь минут
Дневник заснула в карман платья, не оставлять же в комнате, куда я больше не вернусь. Зато сейчас, пока все собираются, могу ещё немного написать в нём. Зал украшен восхитительно, всё сверкает и переливается. Я не любитель балов, но всё же впечатлена. На сцене уже готовятся к выступлению музыканты. Я не очень разбираюсь в современных группах, но «Светлячки» у всех на устах. Отметила только, что парни и девушки на сцене все блондины.