К Анжелике уже подходили как минимум четверо однокурсников с просьбой подарить танец, подруга равнодушно всем отказала. Я очень надеюсь, что действие зелья вот-вот закончится. Ко мне подвалил Котов, почему-то не оставивший попыток добиться от меня внимания. Красив, поганец, как с картинки модного итальянского журнала. Костюмы с белыми рубашками вообще здорово смотрятся на всех наших мальчиках.
Огнеяр попросил с ним станцевать первый вальс. Отказывать не стала, потому что знала, что вряд ли кто меня вообще пригласит из одноклассников. Разве что преподаватели. А Котов танцевать умеет, в Рождество убедилась.
Через пару минут уже всё начнётся. Сначала, конечно, речь директора Каркарова. Потом расскажут, какие мы все молодцы и вручат пару-тройку премий выдающимся студентам. Ну, а потом будут танцы и шведский стол с лёгкими закусками.
28 июня 1968 год. Шесть часов вечера
Ух, передышка. На этот длинный танец меня никто не пригласил, чему я безумно рада. Успела уже пять раз потанцевать, и хоть не устала — руны на ногах действуют безотказно, но сделала вид, что надо отдохнуть. Меня дважды приглашал Котов, один раз профессор Грин, один раз — Чернев, и один раз дружок Котова — Роман Поляков. Одноклассники вели себя пока безукоризненно, хотя глаза их уже слишком ярко блестели. Наверное, кто-то пронёс алкоголь, хотя это и запрещено. Профессора улыбались ласково, ко мне они всегда были несколько снисходительны, уж не знаю отчего. Лучшей ученицей я никогда не была. Чуть выше среднего уровня, и только.
Заметила, что профессор Чернев ушёл сразу после танца с Агнешкой, которая сегодня была нарасхват. Красавица, что уж.
Котов, кстати, во время второго танца попросил меня о третьем, который будет в половине девятого — мы все получили расписание танцев на табличках, куда вписывали партнёров. С трепетом согласилась, внося его имя в своё расписание и истово надеясь, что в половине девятого меня уже не будет в стране. Огнеяр обрадовался моему согласию и с таинственным видом сообщил, что меня ждёт сюрприз.
Заподозрила какую-то гадость от бывшего приятеля, но вслух заверила, что жду-не-дождусь. Я очень не любила сюрпризы, как-то в моей жизни они всегда были неприятными.
Анжелика танцевала исключительно с преподавателями, отказывая одноклассникам с безразличным видом, но хотя бы танцевала. Её безмятежный вид меня немного пугал. В сотый раз корила себя, что решила дать ей успокоительное зелье во флаконе, а не на ложечке, чётко отмерив одну дозу, как полагалось по инструкции школьного целителя.
Осталось два часа, а я не нахожу себе места. Кажется, что время остановилось на месте. Ко мне направляется директор Каркаров, так что записи заканчиваю. К счастью, следующий танец опять вальс.
28 июня 1968 год. Семь часов сорок пять минут
Решила покинуть бал чуть пораньше, сообщив близняшкам, что идём с Анжеликой припудрить носик. Те помахали нам рукой, что поняли. Музыка грохотала басами.
В коридорах школы было удивительно тихо. Анжелика шла рядом, мурлыкая какую-то мелодию. Еле перехватила её у очередного кавалера из профессоров. До кабинета Чернева добрались без приключений. Хотя Анжелику пришлось пару раз хорошенько встряхнуть. К сожалению, не помогло. Платье она снимала медленно, с бессмысленным взором. А уж походную одежду мне пришлось надевать на неё самой. Сама я переоделась в считанные секунды в той комнатушке, что предоставил нам профессор.
Я почти справилась, когда в наше убежище ворвалась Агнешка.
— Молодцы! — обрадовалась она нам. — А что с Анжеликой?
— Флакон успокоительного утром, — призналась я сразу. — Не уследила.
— А! — Агнешка тут же расслабилась и вытащила из кармана конфетку. Сама развернула и сунула её в рот моей горемычной подруге. — Жуй! — велела строго.
Анжелика принялась послушно жевать, а потом вдруг широко раскрыла глаза и с изумлением огляделась.
— Спасибо! — выдохнула она, тотчас наколдовав призрачные часы. — Уже! Мерлин великий, что со мной было, ничего не понимаю. Софи?!
— Пять доз успокоительного, — напомнила ей.
Я выдохнула. Уже представляла, как опозоримся перед Долоховым. Агнешка мне подмигнула. Кажется, она сама переодеваться не собиралась. Меня снова охватила дрожь, а Анжелика убежала в уборную.
Только что к нам опять заглянула Агнешка и велела выходить в кабинет. Прощай, Дурмстранг!
28 июня 1968 год. Десять часов вечера
Мы в Англии! В чудесном доме, с самым чудесным домовым Ерофеичем. По правде говоря, такого приятного общества мы точно не ожидали. Антонин Долохов оказался знойным красавцем, похожим на цыгана. Настоящее искушение для женщин любого возраста. А как сверкают его чёрные глаза! Какие манеры изысканные и в то же время непринуждённые! Какая завлекательная и хулиганская улыбка! А какая бездна мужского обаяния! И при этом так прост в общении, что мы сразу почувствовали себя хорошо в его обществе.