— Так ты это сама сделала? — догадалась я.
Шани скромно кивнула. А я всё же приняла подарок, над которым девочка, наверное, очень долго трудилась. Надела на шею поверх туники. И шутливо спросила:
— Как я тебе?
— Как охотница за скальпами, — серьёзно сообщила малышка. И добавила, как будто я не поняла её мысль. — У индейцев такие были, в Америке. Мне Уркхарт книги давал про них прочитать. Теперь про них Мэлл читает, это моя подруга. И тебе это ожерелье очень подходит!
— Это лучший подарок в моей жизни, — серьёзно заверила маленького артефактора. — Спасибо большое.
Шани кивнула. А мне стало тоскливо, до вчерашнего дня лучшим подарком был клык мантикоры. Но я его Полу не верну, сроднилась. Спросит, скажу, что потеряла, но не верну. Его мне подарили до того, как Анжелика положила глаз на моего бывшего приятеля.
— Пойдём? — Шани протянула мне руку.
Я уже приободрилась и, по крайней мере, больше не испытывала злости. Только глухую тоску. А ещё очень хотелось есть. В том кафе я не смогла почти ничего проглотить. Только утром нормально поела у Оливии.
За столом в уютном доме Марты я оказалась одна. Мне объяснили, что все уже поели, а меня не хотели будить. Я даже порадовалась этому факту и с удовольствием отдала должное картошке с мясом, свежему салату и пирожкам с малиной.
Марта замешивала тесто для хлеба в огромной кадке, но иногда отходила от разделочного стола и тесто продолжало меситься само. Она поставила передо мной большой кубок с чаем и ласково улыбнулась.
— Не обижайся на Пола, — сказала она вдруг и погладила меня по плечу. — Наши мальчики иногда немного грубоваты, но уверена, он не хотел тебя обидеть.
— Да я не обижаюсь, — уныло вздохнула. — Это я сама вспылила на ровном месте. Все уже знают?
— Да нет, что ты, — покачала головой Марта. — Кейси только мне рассказал и попросил никому не говорить. С Полом, итак, всё непросто в последнее время. Но хоть Шани с крыши теперь не гонит.
— А меня прогнал, — опустила глаза в тарелку. — Пять лет назад, когда Пол приехал в Дурмстранг и учился у нас по обмену, мы вроде бы подружились. Случайно получилось, и всё было здорово, он ни разу мне про мою внешность ничего не говорил. Я вообще считала его лучшим другом и горевала, когда он уехал. А тут, увидела его… Извините, что всё это говорю, но мне тоже сейчас не просто.
— Правильно, что рассказала, — проворчала Марта. — Пол тут с пяти лет — в Северной цитадели. На моих глазах рос. Хороший он мальчик, только замкнутый, многое в себе держит. Отец его погиб тогда, а матушка выскочила за другого и оставила сына здесь, но обещала забрать. Пол её пять лет ждал, всё сидел возле аппарационной площадки, когда время выдавалось.
— Какой ужас, — охнула я. — И она пришла только через пять лет?
— Она не пришла, — вздохнула Марта. — Просто потом он больше не подходил к аппарационной площадке.
Мы долго молчали, у меня сердце кровью обливалось, очень ярко представилось, как маленький Пол ждёт маму годами. Я бы поплакала над его детством, и ком в горле появился, но глаза оставались сухими. Жизнь закалила Пола Блетчли, он нарастил толстую броню. Он ведь и в Дурмстранге ни с кем не общался, странно, что меня подпустил тогда. А теперь у него будет Анжелика…
— Марта, а вы не могли бы сказать Уркхарту, что я не приду к нему заниматься, — насморочным голосом попросила я.
— Это ещё почему? — развернулась ко мне добрая женщина, опять оставив тесто.
— Уеду я через две недели, — ответила негромко. — Потом тосковать стану, если займусь. Кто ещё возьмётся учить?
— Никуда ты не уедешь, — рассердилась вдруг Марта. — Я уже Магнусу всё сказала — виданное ли дело, чтобы сестёр разлучали. Он пообещал с отцом поговорить.
— Магнус — это сын лорда Нотта? — припомнила я. — Да ничего, я же понимаю, правила есть правила. Если для каждого исключение делать, порядка не будет. А клятву верности я пока принести не готова.
На самом деле, я просто не смогу видеть Пола, которому больше не нужна. Встречать их с Анжеликой каждый день… Нет, об этом думать я точно пока не могла.
— А Макс тебе совсем не понравился? — Марта смотрела опять сочувственно. — Макс — замечательный мальчик. А как он поёт под гитару — заслушаешься.
К своему стыду, я с трудом могла припомнить, о ком идёт речь. Кажется, Максом звали того высокого худощавого парня.
— Мне все понравились, — призналась осторожно. — Но сама я выбирать не стану. И навязывать свою кандидатуру вашему замечательному Максу не хочу.