Пусть и не сразу, а после сотни каверзных вопросов, бумагу с разрешением, подписями и печатями им выдали. Софи лучилась неподдельным счастьем, даже повисела пару секунд у него на шее в порыве радости — и это после того, как их мучили почти час вопросами, не состоят ли они в предосудительной связи и не являются ли любовниками!
— Мой Бог, — делилась с ним Софи позже своими эмоциями. — Мне всего тринадцать — они там все с ума посходили? «Пауль, — передразнила она сухопарого старичка-моралиста. — Вы действительно не испытываете к Софи сексуального влечения?» Ну скажи, бред же! У меня даже груди пока нет!
Пол смог только тихо рассмеяться в ответ. Если бы сам Уркхарт не занимался с ним летом Окклюменцией, старые профессора пришли бы в ужас, узнав, что он испытывает к этой девочке. И влечение там было самым безобидным пунктом. Другое дело, что воли себе и своим тайным страстям он давать не собирался. Понимал, что ненормально желать этого невинного подростка. И успешно скрывал свои мысли, чувства и мотивы. Софи могла быть абсолютно спокойна рядом с ним.
Девочка его удивляла и восхищала своим упорством — в любую погоду она ждала его на тренировочном поле, приходя всегда раньше него и самостоятельно разминаясь — как он её научил.
— В конце концов, это нужно именно мне, — поясняла Софи, становясь в стойку. — Ну давай, бей уже меня в полную силу, я готова и запаслась чудесной расслабляющей мазью в промышленных масштабах!
Пол смеялся на эти откровения, приказывая своему телу не реагировать на изгибы тоненькой фигурки и её чудесную пластику. И начинал очередной мучительный для него и невероятно нужный ему самому урок.
Вечерами они по-прежнему летали вдвоём, иногда устраивая шуточные соревнования. Как бы он не устал за день, Пол не мог отказаться от этих совместных полётов. Смотреть, как летает Софи — было отдельным удовольствием. И очередной борьбой с запретными желаниями — поймать стройную вёрткую фигурку в свои объятия и одарить лаской и целомудренным поцелуем. Останавливал её возраст, поразительная невинность и абсолютное доверие к нему этой увлечённой цельной натуры.
Удивиться было чему — парочка её одноклассниц как-то весьма бесцеремонно предлагали ему скрасить с ними вечерок, недвусмысленно намекая на полноценный секс. Да и остальные стреляли глазками. Впрочем, не только мелкие, и со старших курсов подкатывали девицы. А ему иногда хотелось сбросить напряжение, раз уж предлагают, но останавливала мысль, что он предаст этим Софи, к которой так незаметно успел привязаться. Так что прозвище «бирюк» он приобрёл вполне за дело, посылая доступных девочек, падких на «брутального иностранца», поискать себе более подходящую компанию.
Софи делала успехи, становилась тренированной, жилистой и ещё более пластичной — что творила девчонка на перекладине, показывая чудеса эквилибристики, восхищало Пола, хотя сама Софи не придавала этим умениям особого значения. Она крутилась на железной трубе или канате как белка, на руках и на ногах, легко подтягивалась, делала безумные кувырки, то повисала вдруг на одной руке или ноге, а потом делала кувырок из этого положения и взлетала вверх, замирая и держась за перекладину уже другой рукой и балансируя своими тонкими длинными ножками. Удивительное умение держать равновесие в любом положении! Даже полосу препятствий Софи проходила, практически танцуя. Объясняла это легко — так ей удобно разминаться перед полётами на метле. И после этих наглядных демонстраций он согласился, что в этом что-то есть, ведь в полётах она словно сливалась с любой даже паршивенькой метлой, становясь с ней одним целым манёвренным и стремительным сгустком чистой энергии.
Одно расстраивало Софи — девочка сетовала, что у неё не такие выносливые ноги, как ей бы хотелось — она всё ещё не могла его догнать в долгих пробежках вокруг поля, когда он бежал в своём ритме на максимально удобной скорости. Он видел, как Софи это расстраивает и пояснял, что он-то тренировал бег с пяти лет. Девочка только фыркала и предлагала пробежать ещё раз, хоть и падала уже от усталости.
Удар левой он успел ей поставить преотлично. Правая рука у девчонки была чуть слабее, а он выявлял в ней и тренировал именно сильные стороны. На себе испробовал, разумеется, силу её удара неоднократно. Приходилось расслабляться, чтобы Софи не повредила свои кулачки о его «каменные» мышцы, как она сама их характеризовала.
А ещё помог понять принципы, как уворачиваться от ударов и попыток захвата, тем более, что с пластикой у неё, итак, всё было отлично. И девочка здорово наловчилась выкручиваться ужом из любого захвата, испытывая его на прочность своими гибкими скольжениями по его телу. Но он не променял бы эти мгновения, когда его тело реагировало почти болезненно на её близость, ни на что другое.