К сожалению, всё хорошее и плохое имеют свойство заканчиваться. Стремительно приближалось Рождество и отъезд Пола обратно в Англию. Пол испытывал двойственные чувства — сожаление от расставания и своего рода облегчение — запретная страсть к ребёнку не могла его радовать.
Софи, тоже предвидела расставание, занимаясь с ещё большей и какой-то отчаянной решимостью.
Двадцать четвёртого декабря она ворвалась в его библиотечный кабинет как обычно. Плюхнулась на сиденье и положила прямо на его работу замшевый мешочек.
— С наступающим! — проговорила сурово. — Примерь пожалуйста, это моя первая попытка.
Пол удивился подарку, осторожно развязал мешочек и вытащил большие чёрные кожаные перчатки с белым мехом внутри. Поразило качество — такие не зазорно надеть на выход в город — и то, что перчатки пришлись ему как раз в пору. Мягкие и удобные. Такие бы и Юджин Уркхарт оценил.
В ответ Пол вытащил из кармана свой талисман — клык мантикоры на прочном шнурке.
— Возьмёшь? — спросил осторожно.
— Спасибо, — тут же одарила его ликующей улыбкой Софи и полезла обниматься. Прижалась всем тельцем крепко-крепко, и он малодушно позволил ей это.
Труднее всего было осознавать, что ничего ей он не может предложить, не сейчас, в будущем. Кто он — нищий боевик из ковена Ноттов, который даже невесту не может выбрать по своей воле, если патрон воспротивится. А Софи, как бы ни была одинока — девочка из очень приличной семьи, которую родные вряд ли когда-нибудь отпустят к нему в Англию.
— Переписываться не будем, — словно прочла его мысли Софи, надевая через голову его подарок. — Это глупо, мы же не любовная парочка. И живого общения это не заменит. Нам лучше сразу поставить точку. Постарайся там забыть меня как можно скорее.
— Конечно, — ответил Пол, хотя хотелось сказать совершенно другое. — Но, если когда-нибудь будешь в Англии, пришли мне сову. Я тебя на гиппогрифе покатаю.
Так себе мотивация, но здесь, в школе Дурмстранга, гиппогрифы имелись только в виде колдографий. А Софи уж очень любила летать.
— Договорились, — сдавленно ответила девочка без своего всегдашнего энтузиазма, пряча от него свои чудные глазки. — Давай попрощаемся прямо сейчас. Я остаюсь на каникулы в школе и к кораблю не пойду.
— Хорошо, — спокойно согласился Пол, хотя внутри поднялась мутная буря из чувств и сожалений. — Думаю, поцелуя будет вполне достаточно.
Он хотел пошутить и разрядить тем обстановку, и конечно, он имел в виду невинный поцелуй в щёку. Но Софи вскинула голову и серьёзно уставилась разными глазами, разрывая ему сердце.
Потом приблизила своё лицо, схватившись за его плечи и бережно коснулась губами его губ. Задержалась неподвижно на целое мгновение и резко отстранилась.
— Прощай! — выдохнула коротко, посмотрела растерянным взглядом и сразу сбежала, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Он сто раз порывался написать ей из Хога, да и потом, после выпуска, несмотря на её запрет. Он часто вспоминал Софи, приобретя привычку летать по вечерам. Он понимал, что будущего у них нет. Да и ни разу не ощутил, чтобы Софи к нему отнеслась как-то иначе, чем дружески. Маленькая храбрая девочка даже поцеловала его вполне невинно, а он, дурак, ещё долго не мог прийти в себя, совсем разомлев после её ухода.
В итоге, Пол запретил себе думать о Софи, жизнь и так была не слишком простой, чтобы ещё сожалеть о несбыточном.
Но сообщение Винса о приезде Софи Хансон в ковен разом перевернуло всё с ног на голову. Пол ощущал себя как во сне, постоянно мучаясь, узнает она его или нет. Представляя, как она изменилась, совсем уже взрослая стала. Захочет ли вообще вспомнить их короткую дружбу?
Две недели до её приезда тянулись мучительно долго. Софи ему даже снилась — снова! И не всегда в приличных снах. И теперь, когда он её увидел, сердце в груди, кажется, перевернулось, а потом застучало глухо и быстро, даже дышать нормально смог не сразу.
Софи была всё такой же — стройной и улыбчивой, только немного вытянулась вверх и округлилась в нужных местах. И ему отчаянно захотелось исследовать все эти изменения руками и языком, чего, разумеется, придётся добиваться долго и трудно, если характер её не изменился.
Как встретит? Что скажет? Вопросы стучали в голове молотками, а то и кувалдой. Пол ощущал себя слегка пьяным, и порывался то уйти в их с парнями временное жилище, так и не показавшись ей на глаза. То рвануть к ней немедленно — прямо в окровавленных перчатках и с ножом на перевес. Предстать перед ней во всей красе, чтобы встретить — что? Удивление? Узнавание? Радость? Неловкость?