Он развернулся, собираясь продолжить путь на крышу.
— Вы не понимаете, — выдохнула я ему в спину. — Она выбрала другого, а ваш Гаррет её сегодня поцеловал.
Вот всегда так — сначала говорю, потом думаю. Зажала рот руками, в ужасе глядя на Бойла, который медленно развернулся. Я только что предала свою лучшую и единственную подругу.
— Сделайте вид, что не слышали этого, — безнадёжно попросила я, так как молчание Бойла меня пугало.
— Софи, — он вдруг устало потёр ладонями лицо. — Ни я, ни ты, ничего с этим сделать не сможем. Пусть сами разбираются. Но если мой брат завтра появится в цитадели… То всё серьёзно. И не волнуйся, наш разговор останется между нами. Ни помогать, ни мешать брату я не стану, это всё, что я могу пообещать.
Я кивнула и медленно стала спускаться по ступенькам к себе в комнату, слышала, как Бойл стремительно поднялся на крышу. В голове царил сумбур, поэтому я взяла дневник и всё записала. Потом подумаю, что мне с этим делать, и стоит ли что-то делать.
1 июля 1968 год. Вечер (из дневника Софи Хансон)
Ну вот, понедельник — день тяжёлый, во все времена, в школах и везде, где есть выходные, после которых начинаются трудовые будни. Так я думала, продирая от сна глаза и вызывая Темпус. Горящие цифры сообщили мне, что нет ещё и пяти утра. Но я жаворонок по характеру или от рождения — кто его знает, и легко вставала хоть в пять утра, хоть в четыре. Но сегодня легко не было, я с трудом сползла с уютной постели, еле шевелилась, пока умывалась, а потом натягивала штаны и рубаху.
Профессор Левински как-то нам вещал — чтобы на душе стало легче, надо избавиться от тяжёлых мыслей. А как от них избавиться, и как определить степень тяжести конкретной мысли?
На тренировочной площадке Северной цитадели было ветрено и безлюдно. Сняла капюшон, а потом и вовсе стащила с себя мантию — пока разомнусь, как раз разогреюсь, а там, на полосе препятствий, уже и вовсе станет жарко.
Уже заканчивала разминку, когда услышала шелест чьих-то шагов.
— Доброе утро, Софи, — окликнули меня, прежде чем успела обернуться.
Оказалось, ко мне неспешно шагали Квинтус Флинт, Кейси Причард и Пол Блетчли. Вот же принесло их на мою голову!
— Привет, — небрежно им помахала и, не дожидаясь, пока подойдут, рванула к полосе препятствий.
— Э-ге-гей! — закричал кто-то из них, а я чуть вслух не застонала — ясно стало, что поспешат меня догнать. — Поймаем маленькую Софи, парни?
Наверное, так быстро я никогда подобные препятствия ещё не проходила — хорошо, что успела их рассмотреть с высоты птичьего полёта ещё в первый вечер. Многолетняя практика вспомнилась легко, я цеплялась, прыгала, ползла, бежала, танцевала на качающихся на цепях брёвнах, крутилась на турниках, лезла по канатам, скатывалась с горки, переваливалась через гладкую стену… В общем отработала все узлы на сто процентов и повалилась на травку спиной, раскинув руки — счастливая и без сил.
Парни отстали буквально на несколько секунд. Справа от меня рухнул Флинт, слева — Причард, а вот Блетчли опустился на колени возле моих ног и улыбнулся мне лукаво — совсем как раньше, в далёком шестьдесят третьем. Сердце стучало где-то в горле молоточком, а я не могла оторвать взгляда от его улыбки и светящихся весельем тёмных глаз.
— Вас так в Дурмстранге тренируют? — подал голос Флинт, вздыхая. — За вами не угнаться, мисс Хансон.
— Зовите меня Софи, — пробормотала я, почти отдышавшись. — Сначала меня натаскал ещё на третьем году обучения наставник-старшекурсник из Англии. Потом уже сама тренировалась достаточно часто. Здесь у вас есть отличия, но в принципе — ничего сложного.
— Молодец, Софи, — похвалил меня Пол. — Безупречно прошла полосу. Почти.
— Что? — я уже было растеклась лужицей от похвалы, но тут же возмутилась от последнего слова. — Это где?
Кейси ехидно хохотнул, а Флинт фыркнул. Блетчли остался невозмутим.
— Там, где трубы, на которых ты так замечательно крутилась, — пояснил он. — Самую верхнюю не заметила.
Я тут же подскочила с места и побежала смотреть. Увидела пять этих труб-турников, а потом пригляделась в предрассветных сумерках и увидела-таки самую верхнюю тонкую трубу, от которой сразу можно было допрыгнуть до канатов.
— Да ладно тебе, — подбодрил Кейси. — В первый раз вообще мало кто проходит всё. А две верхних трубы вообще никто сразу не замечает. Ты крута, предпоследнюю заметила.
— Учту, — буркнула расстроенно. Повыпендривалась перед парнями, называется. Позорище! — Но уже не сегодня. Пойду, побегаю. И не надо за мной бежать!