- Договорились, - Магнус натянул сапоги, подхватил свою куртку и сунул палочку в ножны. На Робертса он взглянул с жалостью, тот отмерял снотворное зелье по каплям. - Как парня зовут?
- Северус. Северус Снейп. Только не лезь к нему. Он волшебникам, похоже, не доверяет.
- Ты был так плох? Всё-всё, иду уже.
Нотт исчез, а Робертс скинул сапоги и плащ и улёгся поверх одеяла прямо в одежде. Сон накатывал постепенно. На душе было тоскливо. Ничего хорошего от завтрашнего дня он не ждал.
***
Эйлин прошла в дом, заперла дверь на ветхий замок и прислонилась к ней, чувствуя, что ноги не держат. «Он здесь!» - билось в мозгу. Все другие мысли словно смыло из головы. Кажется, её звал сын, только сил не было даже открыть глаза. К постоянной слабости она уже привыкла, но тут было что-то другое. Как бы совсем не заболеть, зелья на исходе, а вечером надо обязательно выйти на работу. Копейки, конечно, много платить санитаркам в местной больнице не могли, да и она не тянула больше трёх вечеров в неделю.
Усилием воли она отлепилась от двери и дошла до ветхого диванчика в неприбранной прихожей. Полежит совсем немножко. Сердце заходилось неровным стуком. Эйлин уткнулась в согнутый локоть и неожиданно для самой себя громко всхлипнула, потом ещё. Слышала, как подлетел к ней Северус, обнимая маленькими ручками за шею, но остановиться не могла. Как ни сдерживалась, а рыдания прорывались наружу, сотрясая всё тело. Она ведь не плакала уже давно. Даже когда оказалась совсем одна на незнакомой дороге, даже когда рожала своё Сокровище, хотя было ужасающе больно, и роды длились больше суток. Она не плакала, когда Тобиас потерял работу, и даже когда он первый раз ударил её после недели беспробудного пьянства.
- Мама! Мамочка! - Северус целовал её волосы, прижимаясь к спине.
В голосе малыша слышались слёзы. Это привело её в чувство и, всхлипнув последний раз, Эйлин приподняла голову.
- Сев, - слабость разливалась по телу знакомой тяжёлой волной. - Я немножко полежу, ладно? Там на столе кусок хлеба и суп, иди поешь.
- А рыба, мам? Сопрут же!
- Какая рыба? - удивилась она.
- Ну так у крыльца так и стоит. И удочка дорогая.
Сил спорить не было, даже гордости не осталось, чтобы отказаться от подарка. Возникла подленькая мысль, что лучше бы мяса принёс, или курицу, с ними возни меньше.
- Занеси в дом, - сказала устало. - Я скоро встану и почищу.
Топот ребёнка заставил улыбнуться. Хорошо бы поспать. Только надо приводить себя в порядок, и дом тоже. И подумать, как на завтра избавиться от Тобиаса. Если он вообще явится сегодня.
- Мам, не спишь? - тихий голос сына заставил вздрогнуть. - Я всё принёс. А удочку спрятал в кладовке.
- Ты у меня молодец, - прошептала она и улыбнулась, отрывая глаза. - Сейчас я встану.
- Ты спи, меня дед учил чистить рыбу. Я смогу.
- Какой дед? - удивилась она.
- Так на речке ловит рыбу иногда. Он и учил, на камне прямо, а потом мы на костре её поджарили и съели.
- А-а, ну пойдём, помогать будешь.
Голова закружилась, когда она встала. Не стоило ей сегодня колдовать, опять три дня будет восстанавливаться, а завтра придёт Он. Хотя выход есть, один флакон бодрящего зелья ещё почти полный. Потом ещё сварит, удочку можно продать на блошином рынке. На ингредиенты должно хватить.
Рыба оказалась здоровущей и ещё живой.
Оценив фронт работ, Эйлин опустилась на табурет и улыбнулась сыну, беспокойно крутящемуся вокруг ведра:
- А вот эта меня укусила, мам. Я как на неё упал сверху, чтоб не удрала, а она в руку вцепилась. А профессор мне раны палочкой залечил. Я сразу понял, что он маг!
- Ты у меня сообразительный, - кивнула она.
- Да, мам, а где отец? - лицо ребёнка сразу стало настороженным.
- Ушёл, - вздохнула она, и опять перед глазами встало лицо профессора Робертса. Заматерел, но по-прежнему красив. И Эйлин не удержалась, добавила мрачно: - только что ушёл.
- Это хорошо, - потёр мальчишка руки и предвкушающее спросил: - как разделывать будем? Надо башку сперва отрезать, чтоб не укусили. Я боюсь немного.
- У нас два пути, - сказала она со вздохом, притягивая его к себе и целуя в макушку. - Первый - я медленно-медленно буду чистить рыбу, потом поджарим. Одну. Остальных надо в морозилку сразу засунуть. Сами помрут.
- А второй путь?
- Ты принесёшь палочку, я научу тебя заклинанию, и сам очистишь её. Сама не смогу, Сев, я опять колдовала сегодня.
- Мам! Ну зачем? Ты же с прошлого раза не поправилась! - он уткнулся в её живот с силой, но не плакал. Рычал странно так, монотонно. Потом отстранился: - я за палочкой!
Палочку малыш в руки ей не дал, всучил кусок ветки:
- Показывай!
У самого такая же ветка в руках.