— Хорошо, — Пол потёр ладонями лицо и вздохнул, словно он умудрённый жизнью профессор беседует с безнадёжной двоечницей. — Допустим, что ты всего добилась, Софи. Метла есть, научилась шить всякие сапоги и плащи круче Уркхарта. Создала совершенное оружие по собственным чертежам. Вышла замуж за любимого человека. Что дальше?
— Просто жить? — попыталась я угадать. А потом рассердилась: — Пол, мне всего восемнадцать! Я не думала так далеко.
— Но и не ребёнок уже, — возразил мой безжалостный союзник. — Твои увлечения неплохие, но не лучше ли выбрать в жизни какое-то одно дело, свой путь.
— Я не понимаю, что ты хочешь от меня добиться, — впервые за много лет, я вдруг ощутила, как глаза наполнились слезами.
Я ахнула и закрыла лицо руками. Слёзы, едва найдя дорогу, хлынули потоком. Просачивались сквозь пальцы, попадали в нос. Солёные и почти горькие. Я всхлипывала, задыхалась, издавала ужасные звуки и никак не могла остановиться.
Я не сердилась на своего друга, я даже на себя не сердилась, я заплакала… от щемящего счастья, и от горькой обиды на жизнь — Пол Блетчли стал первым человеком в моей жизни, который захотел узнать, чего я хочу. Которому было не всё равно.
И я даже особо не сопротивлялась, когда ощутила, что меня вынули из кресла. Просто уткнулась в рубашку Пола, вцепилась в него руками и продолжила плакать, пока не выдохлась совсем. Чувствовала, как он гладит меня по голове, по спине, молча.
— Я уже всё, — судорожно вздохнула я, не в силах на него посмотреть. Его рубашка промокла насквозь. — Можешь уже отпустить.
— Не могу, — ответил Пол хрипло. — Я не могу тебя отпустить, Софи. Обещай, что выйдешь за меня замуж и будешь мучить всю оставшуюся жизнь.
Я ахнула и отстранилась, начала поспешно выбираться из его объятий. Отпустил, вопреки своему заявлению. Оказалось, он сидел на кровати, удерживая меня н руках.
— Прости, — я отошла к стене и кулаками тёрла глаза, стараясь не думать, как выгляжу после такого потопа, что я тут устроила. — Я не плакала сто лет и не знаю, как себя при этом вести. И, наверное, ужасно выгляжу.
— Не смотри, — смешливо ответил он. — Я собираюсь переодеться. А выглядишь ты очаровательно, как всегда.
Вопреки его просьбе, уставилась на Пола во все глаза, наблюдая с трепетом, как он снимает рубашку через голову. Вблизи я тоже не видела полуобнажённых мужчин и готова была согласиться с Анжеликой, что это почти шокирующее зрелище. Все эти выразительные мышцы, к которым хотелось прикоснуться, провести руками, попробовать на вкус.
— Софи, — низкий голос Пола заставил меня вздрогнуть и покраснеть — чувствовала, как горит моё лицо. Даже ушам стало жарко. — Я могу не одеваться, если тебе так интересно.
Судорожно вздохнув в очередной раз, я поспешила отвернуться к стене.
— Одевайся, — попросила тоненьким голосом, откашлялась и сказала уже нормально. — Просто я никогда ещё не видела… Анжелика говорила… то есть… Прости, Пол, что смотрела на тебя.
— Не страшно, — ответил мой союзник весело. — Для тебя я могу раздеваться хоть каждый день полностью. Разумеется, того же мне захочется от тебя. Можешь уже повернуться.
— Не могу, — мрачно ответила этому весельчаку, утыкаясь носом в лапу леопарда на картине. — Мне теперь очень стыдно, и я никогда не смогу посмотреть тебе в глаза.
— Сможешь, — рассмеялся он. — Софи, моя дорогая союзница, как же ты при таком восприятии, позволила кому-то сделать себе татуировку на таком… аппетитном месте?
— Меня не спрашивали, — пожала плечами. — Кинули на стол, привязали к нему, а потом содрали штаны. Потом было очень больно, но девственности меня там не лишили, не волнуйся.
— Ты серьёзно? — тут же перестал веселиться Пол.
— Да, — вздохнула я. — Ты третий человек, кому я это рассказала. Хотя, наверное, целитель не считается и подробностей он не знает. А Анжелика умеет хранить тайны.
— Когда это случилось? — голос Пола снова стал жёстким.
— В тринадцать, — сейчас рассказывать было легко. — Мой лучший друг из Англии уехал к себе на родину, родители… посоветовали остаться на каникулах в школе. Я бунтовала. Пошла в Трущобы и изъявила желание получить татуировку. Дальше от меня ничего не зависело.
— В Трущобы, Софи! — кажется Пол Блетчли был в ужасе. — Как тебе такое в голову пришло? Тебя же могли не только изнасиловать там, но и убить.
Повернулась и внимательно на него посмотрела, он действительно за меня переживал.