— Пол? — Софи оглянулась, а потом и развернулась к нему, прижимаясь к двери спиной. — Почему ты молчишь? Ты сердишься на меня?
— Нет, не сержусь, — низким голосом ответил он, стараясь смотреть только в глаза, хотя видел краем глаза, как она нервно и наверняка не осознанно облизала губы дважды. Но он бы предпочёл, если бы она в самом деле начала его соблазнять. — Ты можешь ей даже сказать, что мы переспали. Я не стану отрицать.
Софи широко раскрыла свои загадочные глаза, покрываясь нежным румянцем.
— Может быть, если ты меня поцелуешь… — она сбилась и часто задышала.
— Не нужно этого делать ради Анжелики, — он сам не верил, что это говорит, а не хватает её и не целует так, как ему давно хотелось, а сейчас желание ею обладать почти достигло своего апогея. — Я не стану тебя целовать, Софи, пока ты этого не захочешь ради себя самой. А не чтобы кому-то что-то доказать.
Глаза его малышки наполнились влагой, а руки, прижатые к груди в защитном жесте, сжались в кулачки.
— Мы союзники? — через силу спросила она, хотя явно собиралась сказать что-то другое, возможно — резкое и обидное.
— Совершенно верно, — согласился он мягко.
— Я полетаю одна! — заявила сурово.
— Хорошо.
Софи шмыгнула носом и задрала подбородок. Она явно ещё не всё сказала, это было видно по её дрожащим губам.
— Когда-нибудь, — она даже говорила сквозь сжатые зубы. — Ты тоже захочешь меня поцеловать…
И он сорвался, нависнув над ней и впечатав ладонь в дверь возле её головы.
— Я уже хочу! — рявкнул он, замечая испуг в любимых глазах. Но остановиться уже не мог. Хвалёная выдержка пошла трещинами. — Хочу швырнуть тебя на кровать, сорвать одежду и целовать везде, занимаясь любовью или жёстким сексом часов пять подряд. Я хотел тебя, девочка Софи, ещё пять лет назад. И знаешь, почему ты ещё не стонешь подо мной в постели, умоляя не останавливаться?
Теперь Софи побледнела, но не отрывала от него взгляда. По лицу стекла слеза размером с крупный бриллиант. И это, как ни странно, привело его в чувство.
— Потому что я всё ещё жду, Софи Хансон, — закончил он почти спокойно. — Когда ты повзрослеешь и посмотришь на меня, как на желанного мужчину. И я уже на пределе, честно, но жду. Тебе лучше уйти прямо сейчас.
Он резко развернулся и дошёл до стола, где замер, стараясь привести дыхание в норму. Позади тихо открылась дверь, слабый ветер коснулся его плеч, и дверь закрылась с тихим щелчком. Ощущение потери затопило его всего. А на что он рассчитывал? Что подойдёт и просто обнимет? Хотелось заорать, перебудив парней, спящих внизу. Разломать к хренам всю мебель в комнате. Ну кто его тянул за язык? Зачем Софи эта его дурацкая правда?
Пол выдохнул, оглядываясь с недоумением. Резко взял со стола лист пергамента и превратил его в полноценный мольберт. Из сундука приманил холст, прикрепляя магией к мольберту. Из стола вытащил коробку с красками и кисти. Холст давно уже был готов, и Пол повесил в воздухе карандашный портрет Софи, беря в руки кисть. Всё равно не уснёт в таком взвинченном состоянии.
2 июля 1968 год. Ночь (из дневника Софи Хансон)
Сейчас два часа ночи, и уже, можно сказать, наступило третье июля, но я не стану менять дату наверху страницы — потому что пишу про вчерашний безумный день. Мне сейчас так плохо, что я точно не смогу уснуть. Я даже читать не могу, и полёты на метле не помогли. Поэтому я открыла дневник и решила опять всё записать.
Всё шло хорошо, пока я занималась с Уркхартом пошивом плаща. Мы уже перешли к обработке готовых мелких деталей. И здесь пришлось сначала сдавать Юджину экзамен по выученным заклинаниям, тренируясь на обрезках кожи. Меня в итоге похвалили, и позволили проделать это уже на будущем изделии. Я была счастлива, возвращаясь к башне пешком — захотелось просто пройтись.
Первая, кого я увидела возле дома Марты, была Анжелика. Она увидела меня и помахала рукой, а потом кивнула на башню. До моей комнаты мы дошли молча, я понимала, что Анжи не терпится рассказать мне что-то новое.
Влетев в мою комнату первой, она не стала падать на мою кровать, а застыла, резко развернувшись и скрестив руки на груди.
Я закрыла дверь и удивлённо на неё посмотрела.
— Как это понимать, Софи? — резко спросила подруга, зло сузив глаза. И, видя моё недоумение, продолжила: — Какого чёрта ты украшаешь комнату Пола Блетчли? Разве мы не договорились, что я выбрала Пола себе?