— Мне навестить ещё и семейство Хансон? — спросил Гаррет.
— Не нужно, — покачала головой Анжелика. — Им всё равно. Софи — нелюбимый ребёнок, и самая замечательная девочка в мире.
— До пятницы мы никому не расскажем о нашей помолвке, — согласился он. — Мы сделаем Софи крёстной нашего первенца.
Гаррет отправился в Россию тем же вечером, а с Анжеликой он встретился на стройке трёх домов на следующий день.
— Ну что? — воскликнула она, когда, наконец, они остались наедине под предлогом осмотра одного из домов изнутри.
Гаррет поднял рубаху и продемонстрировал ей подживающий шрам под рёбрами.
— Разговор прошёл на повышенных тонах, — пояснил он, насмешливо улыбаясь. — Твой отец дал добро, но за самовольство лишил тебя приданого.
— Переживу, — отмахнулась Анжелика, а потом наклонилась и прикоснулась губами к шраму. — Очень больно?
— Переживу, — хохотнул он. — Твой папа здоров, если что. Я только защищался. Держи, он передал тебе драгоценности твоей матушки. Ещё какие-то вещи, но я оставил их у себя дома. Потом посмотришь.
Анжелика забрала шкатулку и прижала её к груди.
— Спасибо, — прошептала она, не замечая своих слёз. — Я думала мачеха их забрала.
— Мачеху я тоже видел, — Гаррет нежно её обнял и осторожно вытирал слёзы пальцами. — Леди Маргарет пожелала тебе счастья, цветочек. Кажется, не такая уж она и стерва.
— Перед тобой выпендривалась, — фыркнула Анжелика. — Ты же у меня такой красавчик.
— Правда? — лукаво улыбнулся он. — Я тебе весь нравлюсь? Или только глаза?
— Готова отдаться прямо сейчас, — развеселилась Анжелика. — Смотри, тут и кровать есть.
— Заманчиво, цветочек, — покачал головой Гаррет. — После свадьбы я весь твой. Потерпишь?
— Даже не поцелуешь?
— Опасно, — поцеловал он её в щёку. — Я слишком тебя хочу.
— Ладно, — вздохнула она. — Пора выходить. От моей репутации уже мало чего осталось, а я даже не целовалась. Забери шкатулку к себе, не хочу, чтобы Софи случайно наткнулась.
Гаррет засмеялся и спрятал уменьшенную шкатулку в карман.
— В пятницу всё решится, — предупредил он. — Ждать осталось недолго, цветочек. Лучше подумай, какой подарок тебе бы хотелось получить от меня? Я намерен тебя баловать, так что не стесняйся.
— Подыграй мне с Софи, — тут же обрадовалась Анжи. — Пригласи нас обеих на фестральи бега, Алиса сказала, что они будут проходить в четверг. Но я сделаю вид, что ты меня преследуешь, так что будь готов.
— Ох уж это женское коварство, — покачал головой Гаррет Бойл. — Я готов приударить за собственной невестой. Быть милым и…
— Вот уж нет, — возмутилась Анжи. — Софи думает, что ты жуткий тип. Не разочаруй её. Ты должен быть жёстким и авторитарным. А я буду дуться и топать ножкой.
— Цветочек, — хохотнул он. — Полагаю, меня ждёт нескучная жизнь.
Анжелика вздохнула, заходя в спальню, которая скоро станет их общей с Гарретом. Это сначала было весело — подталкивать Софи к мистеру Блетчли. А теперь стало не до смеха. Эта ссора далась ей тяжело. А татуировка обеспокоила не на шутку. И почему они были так беспечны все эти годы?
Анжи волновалась, что Гаррета нет так долго. Успела уже выпить свой кофе и кубок Гаррета, почитать книжку в библиотеке, прогуляться в саду, сварить ещё кофе.
Хлопнула внизу дверь и послышались быстрые шаги, которые она уже научилась узнавать.
— Что? — она выскочила в коридор ему навстречу.
— Спокойно, цветочек, — Гаррет поймал её в свои объятия и покружил. — Завтра покажем Софи специалисту. Очень удачно, что мы попадём на фестральи бега. Будет не сложно переместиться оттуда к специалисту.
— Мне страшно, — призналась Анжелика. — Скажи, что всё будет хорошо.
— Всё будет хорошо, мой ангел, — заверил он серьёзно. — Примерь лучше свадебное платье, его уже доставили, оно висит в шкафу в твоей комнате.
— Лучше почитай мне книгу, я уверена, что с платьем всё в порядке.
Почти уже привычно Гаррет сел в кресло у камина в гостиной, а она устроилась на ковре у его ног, задумчиво глядя на пламя.
— На чём мы остановились? — спросил Гаррет, беря со столика книгу.
— Дантеса сбросили в море в мешке*, — напомнила Анжелика и обиженно добавила: — Ты остановился на самом интересном.
Гаррет усмехнулся и погладил её по голове.
— Глава двадцать первая, — прочитал он неторопливым, завораживающим её голосом. — Дантес, оглушенный, почти задохшийся, все же догадался сдержать дыхание; и так как он в правой руке держал нож наготове, то он быстро вспорол мешок, высунул руку, потом голову; но, несмотря на все его усилия приподнять ядро, оно продолжало тянуть его ко дну…