— А с тобой что? Заболела?
У Анжи на глазах показались слёзы, но она сжала губы и замотала головой.
Я вскочила со скамьи, схватила её за руку и потащила в умывальню, которая была сразу за кухней. В умывальне увидела Кейси, который вытирал лицо полотенцем.
— Уйди! — велела строго, усаживая уже вовсю рыдающую Анжелику на табурет. Кейси выскочил из умывальни. Моя красотка закрывала лицо руками, но слёзы текли сквозь её пальцы. — Анжи, что с тобой? Я сейчас тоже заплачу!
— Я обручилась… с… Гарретом… Бойлом, — всхлипывая и заикаясь сообщила она.
— О Мерлин! Он тебя заставил? — ужаснулась я.
— Не-ет, — Анжелика судорожно вздохнула. — Я его заставила — сама сделала ему предложение. Мне он понравился. Он к папе летал, подрался с ним, но благословение получил.
— А чего ревёшь тогда? — озадачилась я, эгоистично порадовавшись, что Пол теперь свободен.
— Потому что мы с тобой в ссоре, — посмотрела она жалобно.
— Фу-ух! — я сдернула её с кресла и крепко обняла. Анжи в ответ тоже прижалась ко мне и поцеловала в щёку. — В первый раз, что ли? Давай ты лицо умоешь, а то я голодная, вообще-то. А вечером мне всё расскажешь, да?
— Ага, — Анжи уже улыбалась, хотя бледность никуда не ушла. Послушно пошла умываться. — Можешь забирать своего грубияна, я поняла, что люблю Гаррета, и никто мне больше не нужен.
— Пол не грубиян, — невольно возразила я, чувствуя, что мои щёки, наоборот, горят.
Анжи усмехнулась очень знакомо.
— Влюбилась? — спросила сочувственно. — Можешь не отвечать, и так понятно. Но вы не целовались, верно?
Помотала головой, что уж теперь врать.
— Он не знает! — сообщила ей шёпотом. — И не говори ему, я тебя умоляю.
— Не скажу, — кивнула она. — Пойдём, мне уже хорошо.
Когда вернулись в кухню, парни со скучными лицами уткнулись в свои тарелки. Только Пол на меня смотрел и поднял вопросительно брови. Кивнула ему, что всё в порядке.
Завтрак в целом прошёл мирно, потому что парни даже не шутили и вообще помалкивали. И, доев, быстро уходили, пока мы не остались одни с Анжеликой.
— Фестральи бега не отменяются? — спросила я за чаем.
— В силе, — улыбнулась Анжи. — И знаешь, я поставлю на Огонька. Он участвует. Даже, если не победит, мне всё равно.
— Я погляжу, но скорее всего тоже на него поставлю, — решила быть солидарной.
— Пойдём одеваться, — предложила Анжелика. — А то скоро уже выходить.
Я согласилась, хотя до одиннадцати ещё полтора часа было. Одевшись в зелёную тунику, кожаные штаны и сапожки, взялась писать дневник.
И вроде всё описала, почти час потратила, а всё равно такое чувство вдруг возникло, как будто что-то я упускаю. Что-то важное, почти ощутимое. Но раздумывать, что именно, времени не осталось вовсе. Услышав, как кто-то поднимается по лестнице и, наверное, именно за мной, решила спрятать дневник в карман мантии и взять его с собой. Поэтому завершаю запись.
*** Пол Блетчли
Ночью он проснулся от ноющей боли в спине, точнее, от невыносимого зуда. Шрамы опять воспалились? Как же он жалел теперь, что не избавился от них вовремя. Теперь, когда Софи — не тоскливое и в тоже время светлое воспоминание из прошлого, а очень живая реальность, хотелось быть здоровым и крепким.
Пол глотнул обезболивающего зелья, хотя оно имело побочный эффект — мог проспать беспробудно много часов. Но он и половинной дозы не выпил, а сон был необходим как воздух. А ещё решил раздеться, потому что одежда причиняла дополнительные неприятные ощущения, да и привык спать нагишом — чтобы ничто не стесняло во время отдыха. И как сразу после экзекуции от Магнуса Нотта, а потом ещё пару недель, пришлось ему снова спать на животе, сдвинув вниз одеяло, чтобы воспалившиеся шрамы на спине хотя бы подсохли за остаток ночи.
Пробуждение вышло приятным, хотя в первый миг ему показалось, что он ещё спит, и Софи, стоящая очень близко, привиделась ему в сновидении.
Но, заметив на лице девушки неподдельный испуг, он мгновенно проснулся, мигом оценив обстановку. Он голый, почти ничем не прикрыт, это ладно, пусть видела, это только в его пользу, но вот шрамы на его спине Софи тоже успела рассмотреть, оттого и испугалась, надо полагать — за него. Хорошо это или совсем плохо, решить он не смог и стремительно сел на кровати, спустив ноги на пол и прикрыв одеялом то, что пока не готов был показать малышке, особенно вот так, в боевой готовности.
Его мысли, что проспал всё на свете, тут же улетучились, когда Софи со свойственной ей прямотой, тут же заговорила о его шрамах. Он никому бы не позволил развивать эту тему, да и сейчас была мысль переключить её на что-то другое, только в голове вдруг родился спасительный план, как без всяких усыплений доставить Софи в Мунго.